— Монету? Где ты раздобыл ее, Гид? Купил?
— Этому паршивцу повезло, — ответил за брата Александр. — Он нашел ее в море.
— Значит, вы опять ныряли? — Седые брови Гидеона сошлись у переносицы. Он посмотрел на Гида. — Я же запретил вам купаться, пока не выполните домашние задания!
Гид виновато опустил голову.
— Прости, па.
Насупившись, Гидеон прошел к себе в комнату.
Через полчаса семья собралась за столом. Обед Кристал заключался в маленькой чашечке кофе, Гидеон же с аппетитом съел паштет, жареную телятину и салат. Не переставая жевать, он рассказывал жене о египетском проекте. Кристал внимательно слушала, время от времени задавая вопросы. За столом царила приятная семейная атмосфера.
Гидеон насытился и вытер губы салфеткой.
— Отличная еда, — заметил он, — просто отличная. Как раз то, что мне нужно.
— Кофе, дорогой?
— Попозже. — Супруги перешли в гостиную.
— Александр не ябедничал тебе на брата? — спросил Гидеон.
— Гидеон, он никогда этого не делает, и потом, почему ты ограничиваешь их свободу? У них каникулы. Им надо хорошенько познакомиться с Сицилией, тем более что Гид собирается изучать историю.
— В этом плане ты очень похожа на Александра.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Кристал.
— Просто когда я спрашиваю Александра о его делах, он сразу же переводит разговор на Гида.
— Никогда не замечала.
— Да вот хотя бы час назад.
— Александр не отличается хитростью, просто он хотел порадовать тебя, рассказав, что Гиду повезло найти старинную монету.
— Это не первый случай. — Гидеон нахмурился. — Кристал, я их отец, и я люблю мальчиков не меньше тебя, но я должен воспитывать их. А ты их только портишь, особенно Александра.
— Я не порчу его. Я его люблю, и давай не начинать все с начала.
— Я это делаю для пользы Александра, Кристал. Я не хочу, чтобы ты всякий раз выгораживала его. — Гидеон поднялся. В его глазах появилась решимость.
«Он рассердился», — подумала Кристал. Не питая к мужу ни сердечной, ни физической привязанности, Кристал с первых дней их супружества боялась его гнева. Она улыбнулась.
— Давай не будем ссориться. Для этого я слишком устала. — Она плотнее запахнулась в халат, обтянувший ее полные бедра и груди.
Гидеон с жадностью посмотрел на жену. Глаза его засветились.
— Кристал, — хрипло позвал он.
Она сразу поняла, чего он хочет.
— Может, мы отложим это на завтра? Неужели ты не устал?
— Я соскучился по тебе. — Гидеон не спускал глаз с ее груди.
Спальня Кристал, которая когда-то была спальней известной кинозвезды, благодаря наклонному зеркальному потолку производила потрясающее впечатление. Кристал легла на огромную полукруглую кровать, на которой занималось любовью не одно поколение, и Гидеон накинулся на нее. В зеркале на потолке Кристал видела дряблые ягодицы Гидеона и надеялась, что у него и на этот раз ничего не получится, как это бывало уже не однажды в последние два года. Он усиленно пыхтел, мял ее тело, умоляя возбудить его вялый член, но все напрасно. Их общие усилия не привели ни к какому результату. Гидеон, обвинив жену в неумении возбудить его, мрачно удалился в свою спальню.
Пока Гидеон пыхтел на ней, Кристал смотрела в потолок и думала: «Почему он так цепляется к Александру? Неужели он что-то заподозрил?»
Глава 35
Кристал не любила заниматься самоанализом, а также вспоминать неприятные эпизоды своей жизни, приносившие ей беспокойство. Но когда, проснувшись на следующее утро, она услышала доносившийся из соседней комнаты голос Гидеона, что-то диктовавшего своей верной секретарше Мишель, прежние тревоги вернулись к ней. Гидеон часто говорил ей, что она портит Александра, но никогда еще он не был так решительно настроен против нее, как вчера. Неужели он догадался? Эта ужасная мысль болью отдавалась в голове, и она сжала виски руками.
Гидеон становился непреклонным, когда дело касалось плотского греха. Свидетельством тому могли служить Курт, которого он когда-то любил, и Гонора, которой он отказал в нескольких долларах, поскольку был уверен, что она зачала в грехе. «Если он все узнает — мне конец». Тяжело вздохнув, Кристал нажала кнопку звонка, вмонтированного в изголовье кровати.
Анина, верная служанка Кристал, принесла ей завтрак и помогла одеться. В соседней комнате наступила тишина — Гидеон кончил диктовать.
Кристал вошла в кабинет мужа. Гидеон в старом махровом халате стоял посреди комнаты и читал какие-то бумаги. Взглянув на Кристал, он тяжело опустился на кожаное кресло. Его лицо было очень бледным. Встревоженная его бледностью, Кристал сказала:
— Гидеон, почему бы тебе не вернуться в постель?
— Я не устал, — отмахнулся он, — и к тому же, пока я отсутствовал, скопилось много срочных бумаг. — Тон его был резким.
Занятая своими мыслями, Кристал забыла, что Гидеон всегда грубил, когда ему намекали на его пошатнувшееся за последнее время здоровье, и приняла резкость на свой счет.
— Не хочешь ли кофе, дорогой?
— Я хочу, чтобы мне не мешали работать, — ответил Гидеон с раздражением и уткнулся в свои бумаги. Кристал молча вышла из кабинета и, перейдя холл, постучала в комнату Александра. Ответа не последовало, и она открыла дверь. Удобная кровать с бронзовыми спинками была тщательно застелена, через открытую дверь ванной можно было видеть сухие полотенца — служанка уже прибрала комнату и ванную. Кристал посмотрела на часы. Было десять, а Александр никогда не вставал раньше одиннадцати.
Кристал вышла и постучала в соседнюю дверь.
— Войдите! — услышала она голос Гида. Старший сын, непричесанный, в расстегнутой полосатой пижаме, сидел за электрической портативной машинкой.
— Доброе утро, мама, — сказал он и, указав на разбросанные по столу листы, добавил: — Битва была трудной, но, кажется, я одержал победу.
— Это чудесно, дорогой, — ответила мать и спросила: — Ты не видел Александра? Его нет в комнате.
Улыбка постепенно сошла с добродушного лица Гида. Помолчав немного, он ответил:
— Александр встал полчаса назад и вышел прогуляться.
Кристал направилась к бассейну. Александр лежал на большой махровой простыне и курил. Увидев мать, выходящую из стеклянной кабины лифта, он быстро затушил сигарету и забросил ее в кусты.
«Он ведет себя неразумно, — подумала Кристал, — и это может плохо кончиться для него и для меня». Она опустилась в кресло и сказала:
— Тебе не следовало бы курить, Александр.
— А что мне остается делать в этой итальянской тюрьме?
