31 января 1920 г. самостийности Особого отдела ВЧК был нанесен смертельный удар. Коллегия ВЧК, на заседании которой из руководящих работников военной контрразведки был только Дзержинский, рассмотрев, казалось бы, безобидный вопрос «Об Особых отделах в губерниях», вынесла постановление, состоявшее из двух частей. Первая часть — по сути вопроса: «Особый отдел является отделом губЧК. Бухгалтерия, Казначейство и Хозяйственная часть — общая с губЧК, где таковые невозможны по техническим [условиям], доносить в ВЧК». Во второй части постановления коллегии есть место об ОО ВЧК: «Смета Особого отдела в центре и на местах объединяется со сметой ВЧК»[716]. Таким образом, руководство ОО становилось начальством без денег.
Вчерашний матрос Павлуновский, вероятно, раздражал Дзержинского в роли 1-го помощника по военной контрразведке. «Ввиду оставления всего тыла и командного состава Колчака в Сибири» Сибревком просил Дзержинского направить к ним «для организации ЧК и борьбы с контрреволюцией» члена коллегии ВЧК Я.Х. Петерса, которого сам председатель ВЧК ненавидел и неоднократно предлагал перевести на другую работу. Казалось бы, представился отличный шанс избавиться от человека, который уже занимал его пост после левоэсеровского мятежа. Однако Дзержинский предложил Сибревкому кандидатуру Павлуновского. В результате после переговоров члена коллегии ВЧК В.А. Аванесова с В.И. Лениным именно Павлуновский и отправился «для руководства всеми сибирскими ЧК» уполномоченным ВЧК в Омск[717]. 1 февраля 1920 г. заместителем председателя Особого отдела был назначен В.Р. Менжинский[718].
7 марта 1920 г. Дзержинский как глава ВЧК и ее Особого отдела предоставил особым отделам фронтов и армий право на приговор к расстрелам — «если встречается необходимость предоставления прав полевого трибунала особотделу, для этой цели необходимо образовать коллегию из трех лиц при особотделе во главе начособотдела, которая представляется на утверждение Президиума ВЧК и Особотдел ВЧК»[719]. Дело в том, что на ТВД право расстрела предоставили, помимо революционных военных трибуналов, коллегиям губЧК и гражданским трибуналам.
1920 г. был связан с переходом к трудовым армиям: Троцкому нужно было оставить как можно большее число красноармейцев под ружьем для обеспечения собственной власти. В связи с этим 3 февраля 1920 г. на открытии IV конференции губернских ЧК Феликс Дзержинский озвучил смену приоритетов и в деятельности ВЧК: «На наших фронтах положение коренным образом видоизменилось таким образом, что мы в состоянии нашу боевую Красную армию превратить в армию труда… В настоящее время центр тяжести переносится на экономическую жизнь»[720], т. е. из Особого отдела в Транспортный отдел ВЧК. Перейдя к вопросу об особых отделах губернских ЧК, Дзержинский добавил: «Мы знаем, что не удалось наладить взаимоотношения между губернскими ЧК и особыми отделами. Таким образом, с одной стороны, необходимо наладить эти взаимоотношения, с другой стороны, сами задачи, которые имел Особый отдел…видоизменяются, в связи с тем, что у нас не предстоит дальнейшей мобилизации для Красной армии, которая и сужается, превращаясь в трудовые армии. Поэтому задача и организация Особого отдела требуют видоизменения, приспособления, приноровления к новым условиям»[721]. 27 июня в том же духе Дзержинский высказался в письме В.Р. Менжинскому о необходимости совершенствования структуры и деятельности ВЧК: «Надо поднять ТО ВЧК на должную высоту. Не жалеть ему людей ответственных и материальных средств. Может быть, этот отдел сейчас даже важнее, чем Особый отдел. Вопрос победы на фронте и с продовольственной разрухой — это вопрос победы на транспорте с контрреволюцией и спекуляцией, пользующейся железными дорогами…»[722]
В начале советско-польской войны в составе ОО было создано Иностранное отделение, занимавшееся созданием резидентур как на оккупированной польскими войсками территории, так и в отдельных случаях за пределами Советской Республики. Только иностранное отделение имело право направлять агентов за границу (на РУ правило не распространялось). Иностранное отделение работало неэффективно, что поставило вопрос о необходимости его выделения в самостоятельный отдел. Сказалось и желание руководства ВЧК ликвидировать параллелизм работы отделения с Отделением иностранной регистрации Оперода (заведующий отделением — Т.К. Крицман). Иностранный отдел ВЧК (ИНО) с функцией внешнеполитической разведки был создан на базе иностранного отделения 20 декабря 1920 г.[723] В конце декабря 1920 г. Дзержинский поручил
В.Р. Менжинскому сосредоточить закордонную работу в ИНО, для чего созвать специальное совещание ВЧК и РУ. Совещание должно было решить вопрос «о едином начальнике всех агентов» ВЧК и РУ[724].
Военная контрразведка против спецслужб Добровольческой армии и ВСЮР[725]
Разведчик Николай Батюшин с горечью вспоминал: «Образцом отрицательной работы контрразведки является ее работа в Добровольческой армии. Причиной тому было нежелание использовать опыт сведущих лиц императорского режима в лице хотя бы уцелевших чинов жандармского корпуса, т. е. введение в это специальное дело узкой партийности. Это обстоятельство в связи с отсутствием каких-либо инструкций по контрразведке и ставило борьбу с неприятельскими шпионами в безнадежное положение. Между тем в Гражданской войне контрразведке должно быть отведено более даже важное место, чем в войне с внешним противником», из-за «легкости проникновения шпионов…Неразборчивость в деле привлечения лиц для занятия контрразведкой привела к целому ряду своевольных их деяний, дискредитировавших самую идею Белого движения. В конечном результате эта трагичность положения заставила штаб Добровольческой армии приняться за упорядочение этого важного дела, начав с разработки “Положения о контрразведке”. Для рассмотрения проекта была создана комиссия из военных и гражданских лиц под председательством управляющего военным отделом (военным министерством) генерала Вязмитинова. В нее был приглашен и я, хотя начиная со 2 января 1918 г. мне не находилось в Добровольческой армии места по партийным, конечно, соображениям. Открыв заседание комиссии, генерал Вязмитинов передал председательствование в ней мне. Комиссия эта рассмотрела проект Положения о контрразведке, который и представила затем на утверждение главнокомандующему генералу Деникину. Положение о контрразведке мало улучшило ведение ее в Добровольческой армии, т. к. ее верхам не удалось побороть разъедавшую партийность и привлечь к работе сведущих в этом деле лиц»[726]. Впоследствии положение изменилось.
Особый отдел ВЧК в момент своего создания и становления был лишен возможности вести разведывательно-подрывную работу в белогвардейском тылу. Ситуация стала меняться с лета 1919 г., когда большевистские спецслужбы стали действовать двумя методами: засылкой в белогвардейские штабы разведчиков-одиночек для сбора информации военного характера; массовой заброской агентуры для проведения разведывательно-подрывных мероприятий в тылу белых, нередко во взаимодействии с подпольными организациями. При этом белые достигли больших результатов в разоблачении советских разведывательных организаций, но зато не смогли обеспечить сохранность сведений в собственных штабах[727]. Пожалуй, самым известным эпизодом противостояния красных и белых спецслужб стал арест «адъютанта его превосходительства»: красный разведчик и подпольщик П.В. Макаров, действовавший под прикрытием адъютанта командующего Добровольческой армии генерала В.З. Май-Маевского, без колебаний прошел обычное испытание на «верность» — принял активное участие в боевых действиях на передовой. После принятия на работу в штаб, неплохо владея шифровальным делом, Макаров получил доступ к секретной информации. По сохранившейся в совершеннейшей неприкосновенности со времен царизма традиции он воспользовался служебным положением и пристроил в штаб своего брата — руководителя подпольной организации В.В. Макарова, что позволило получать дополнительную информацию. Разоблачение «адъютанта его превосходительства» было связано именно с провалом подпольной большевистской организации. Морская контрразведка белых арестовала членов организации, занимавшихся подготовкой восстания в Севастополе. В числе арестованных оказался и В.В. Макаров[728].
Военный контрразведчик Алексей Андреевич Дидрик во время штурма Ростова захватил с группой бойцов ряд важных штабных материалов[729].
Особый отдел ВЧК в 1920 г. обладал достаточно полной информацией о системе разведывательных и контрразведывательных органов Русской армии генерала П.Н. Врангеля[730]. Успешно работали и фронтовые особые отделы. В октябре особый отдел Кавказского фронта составил обзор сведений о деятельности антибольшевистских подпольных формирований на Кубани[731]. Особисты давали высокую оценку своим противникам. Начальник оперативной части Особого отдела Кавказского фронта Р. Хаскин еще в июле докладывал: «Имея контрреволюционные организации по всей России и на Украине, которые работают в определенном направлении, Врангель подготавливает себе подходящую почву»[732]. Кстати, не единичная оценка дееспособности спецслужб белых.
