– Я отойду по делам, – пояснил генерал. – А ты тут пока поработай с товарищем. На совесть поработай.
– Слушаюсь, – отозвался сержант, приглядываясь к товарищу, предназначенному для обработки. – Только ведь это…
– Что? – уже из дверей обернулся генерал.
– Если на совесть, так ведь не сдюжит товарищ. Кончится.
– Не кончится, – уверенно сказал Гарджели.
2
Гости ждали генерала в столовой. Обычно Гарджели не пускал таких визитеров в дом, но сегодня имелась веская причина не держать этих двоих на пороге – разгружалась машина с трофеями, и генерал не хотел привлекать внимание к этому обстоятельству.
Гости сидели на диване и при появлении генерала даже не подумали подняться. Это ему не понравилось. Ему вообще не хотелось принимать двух иностранцев у себя дома, но просьба шла с самого верха, что подразумевало – иностранцы имеют связи и, вероятно, немалые заслуги, поэтому генералу Гарджели придется скрепя сердце провести эту аудиенцию. Скромную и, как надеялся генерал, короткую.
– Здравствуйте, господа, – машинально произнес он и некоторое время спустя добавил: – Не обязательно было разуваться. То есть…
Оба его гостя были босы, что уже выглядело довольно подозрительно. Другой подозрительной деталью были черные мешковатые одежды, напоминающие монашеские рясы. Генерал решил про себя, что аудиенция будет не просто короткой, а очень короткой.
– Господин генерал, – прокаркал с дивана один из гостей, лысый и, как потом оказалось, довольно высокий. – Рады нашей встрече. Вот.
– Что – вот? – не понял Гарджели, но все-таки принял протянутый ему листок бумаги. – Это что?
– Это список.
– Я вижу, что список, – недовольно буркнул Гарджели, вчитываясь в листок. – Я только не пойму…
Генералу вдруг стало холодно. Он прочитал последнюю строчку в списке и смял листок:
– Как? – сквозь зубы процедил он. – Кто? Откуда вы?!
– Это список предметов, необходимых мастеру Леонарду для его проекта.
– Какому еще мастеру? Какого еще проекта?!
– Вот мастер Леонард, – лысый показал на своего соседа. Тот не проронил ни слова, внимательно разглядывая генерала Гарджели. Мастеру Леонарду на вид было лет тридцать, не больше, и Гарджели был готов поспорить, что от одного удара в исполнении сержанта Петренко мастер Леонард превратится в перепуганную тварь, молящую о пощаде.
А потом у него в глазах потемнело, и генералу расхотелось спорить, и он даже забыл фамилию того здорового сержанта, который сейчас наверху обрабатывал давнего обидчика семейства Гарджели.
Зато генерал не забыл про список.
– Кто вам передал это?! Откуда вы узнали про груз, который сегодня….
– Было бы странно, если бы мы не узнали, – улыбнулся жутковато-широкой улыбкой лысый. – Вы думаете, что можно возить такие артефакты через всю Европу, и никто этого не заметит?
– Ну вот что, – генерал нажал кнопку звонка, вызывая охрану. – Вы уйдете отсюда живыми только потому, что вас мне рекомендовали оттуда, – он ткнул пальцем вверх. – Иначе…
Лысый и его молчаливый партнер переглянулись.
– Время терпит, – сказал вдруг без малейшего акцента мастер Леонард. – Мы зайдем попозже.
– Никаких попозже! – заревел Гарджели. – Если я еще раз хотя бы увижу…
– Не увидите. Я же сказал – позже.
Мастер Леонард сочувственно посмотрел на автоматчиков, торопливо вбегающих в столовую, и кивнул своему лысому компаньону. Визитеры разом поднялись с дивана и направились к выходу, стуча босыми пятками по паркету.
– И это действительно внук?.. – спросил на ходу Леонард.
– Действительно, – подтвердил Арчибальд.
– Какая деградация, – коротко прокомментировал итоги визита Леонард.
Генерал Гарджели посмотрел, как двое шагают по садовой дорожке к воротам, и решил, что ему стоит сделать несколько телефонных звонков.
3
В саду внезапно включился репродуктор, и мужской хор грянул песню артиллеристов, которым Сталин дал приказ. Петренко докурил «беломорину» и обернулся на то, что давно должно было стать трупом. Теперь у сержанта появился в этом деле и личный интерес.
Пленник тем временем выплюнул еще несколько зубов, вправил смещенные шейные позвонки и поднялся на ноги.
– Сейчас, погоди, – сказал Петренко. – Дай передохнуть.
– Да ради бога, – пожал плечами пленник и поморщился от боли, вызванной этим движением. – Я не спешу. Кулаки-то не болят?
– У меня? Нет, они привычные. Ты это, – Петренко понизил голос, – ты понимай ~ я ведь не со зла, я не фашист какой-нибудь. Я по работе.
– Понимаю, – пленник прислонился к периллам и снова посмотрел вниз. – Это что там за пацан в коротких штанишках бегает?
– Генеральский сынок. Давидом кличут.
– Давидом, – повторил Иннокентий и подумал, что когда Давид вырастет из коротких штанишек, его, скорее всего, придется убить.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
НЕПРАВИЛЬНАЯ ДОРОГА,
ИЛИ СЛИШКОМ
МНОГО АНГЕЛОВ
1
Настя демонстративно постучала ногтем по циферблату.
– Да-да, я прошу прощения, что заставил вас ждать….
– Три часа, – уточнила Настя. – Я ждала три часа.
– Еще раз прошу прощения, миссис Андерсон. Итак… – он широко улыбнулся, словно был обязан, согласно некоему рекламному контракту, демонстрировать всем и каждому, на что способна современная стоматология. И это стало третьей причиной, по которой Настя возненавидела человека, который должен был помочь ей спасти мир.
Первой причиной были три часа ожидания в вестибюле гостиницы, второй причиной было произнесенное им «миссис Андерсон»: Настя никак не могла срастись со своим новым званием, и когда к ней так обращались, она чувствовала себя неуютно, как будто была самозванкой, присвоившей чужое имя и титул.
– Чарльз Лайман, – представился мужчина в темно-синем, слегка помятом костюме. – И я готов вас выслушать, – он грузно опустился на кожаный диван, оказавшись теперь напротив Насти; разделял их журнальный столик, заваленный рекламными проспектами. Ну и еще кое-что.
– Я не знаю, кто вы такой, – сказала Настя, намеренно усиливая имевшееся у нее недоверие и доводя его до уровня подозрений, что данный мистер Лайман всю жизнь воровал мелочь из кружек для подаяний, отнимал конфетки у детей и совершал прочие столь же мерзкие поступки. – Я вас совсем не знаю, мне обещали, что я встречусь с…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
