Читаем без скачивания Месть палача - Виктор Вальд

– А дети? – ухмыльнулся Павлидий. – Оставишь своему мяснику, или украдешь их?

– О, Господи! – подняла руки к небесам женщина и опять горько разрыдалась. – За что же нам такое испытание? За что такие ужасные терзания?

– Это не испытание и не терзания. Это предназначение. У каждого человека есть свое предназначение в жизни. Он должен его исполнить, чтобы Господь позволил ему ступить в райские сады. Мое предназначение величайшее – возродить славу и мощь империи. А для этого хороши все способы. «Синий дьявол» лишь один из множества мною обдуманных. Но и его нельзя упустить. Я должен его найти. А ты… Ты больше не приходи сюда, и не ищи меня. Теперь за тобой Никифор будет так же тщательно следить, как и за твоим мясником. Андроник ему нужен. А петлей на его шеи для этого Никифора будешь ты и дети. А я… А мне еще нужно подумать, как вырвать «синего дьявола» из рук проклятого временщика… Если он, конечно, «синего дьявола» не разрезал на кусочки… Нет, не должен. Никифор, наверняка, пожелает его продать. Или обменять. Нужно подумать…

– Об этом не нужно думать, – вытирая лицо поясным платочком, сказала сестра.

– Почему? – строго посмотрел на нее брат.

– Этот дьявол скрылся от слежки.

– Его не схватили?.. И даже упустили?.. – удивленно поднял брови Павлидий.

– Так мне сказал муж. Он верно знает. Когда тот дьявол побежал по улице, на которую его вывел Василий, к нему тут же пристроились двое из людей главного евнуха. Так уж заведено у Василия. Но…

– Говори… Говори… – напряг тело прот земли афонской.

– Этих двоих нашли через час жестоко избитыми. Тот человек, действительно, дьявол…

– Да нет же! – громко и печально воскликнул Павлидий. – Просто умеет думать, и даже предугадывать шаги врагов. Но это плохо. Очень плохо. Легче его было вырвать из рук Никифора, чем отыскать в проклятом Константинополе, в самом большом городе мира. Теперь и мне нужна для этого целая армия.

Об армии ищеек думал и Никифор.

Не мог он вызвать к себе ни доместика схол[199], ни друнгария вигмы[200], ни даже какого-нибудь тупого лохага[201]. Что им приказать? Что сказать? Даже попросить невозможно. И деньги бессмысленно давать.

На мгновение Никифор представил эту сценку:

– Разыскать, схватить и привести ко мне «синего дьявола».

– ? – немой вопрос.

– Того самого! Вы знаете! Которого сожгли на ипподроме два месяца назад!

– ? – тот же немой вопрос.

– За него получите тысячу золотых монет! Только никто об этом не должен знать. Ни василевс, ни придворные, ни ваши жены, ни те девки, с которыми вы напиваетесь дважды в неделю за счет обворованных вами ваших воинов. Поднять всех и каждого. Пусть стучатся в каждую дверь, заглядывают под каждую лежанку, переворачивают каждую бочку, срывают с головы любого и даже женщины всякий убор и накидку. Закрыть городские ворота, обыскивать все отходящие корабли и лодки, и…

Что еще придумать, что еще сказать… Кому и о чем? Уже через час весь двор, а через два – весь Константинополь будут извещены о том, что парадинаст Никифор сошел с ума. Вот и повод для небывалого торжества его врагов. А что же делать? Хоть бери и сам выходи на улицы и ищи, ищи, ищи… И… вряд ли найдешь.

Верно сказал тупоголовый Андроник: нужна армия, чтобы в Константинополе кого-то найти. Армия ищеек, соглядатаев, стражников. А еще лучше напустить на город собственно армию. Но вот беда. В городе начнется такая паника, что та, которая произошла после захвата османами Галлипольского полуострова и города Галлиполь, покажется просто детской забавой.

«Он нужен… Нужен… Нужен… Да, чтобы его бесы в ад утащили! Чтобы в пыль он превратился! О, Господи, как болит голова! Вот они прелести высшей власти. Каждый шаг, как по гнилому болоту – или кочка, но зыбкая, или смертельная трясина. Забыть обо всем. Напиться, и свалится на несколько дней. О, какое счастье даже один день отдыха! Напиться… Напиться…»

Никифор даже обрадовался этой глупейшей из мыслей. Даже бросился к столу в своем приемном зале, на котором всегда стояли лучшие вина. Даже схватился за ручку высокого кувшина. И тут же бросил его на пол.

Это весьма вероятно может случиться – проснется Никифор после обильного возлияния уже в своей любимой тюрьме Нумера. А там… Ох, и смеяться будут его палачи, свезенные Никифором из разных уголков империи и выкормленные на его собственные средства. Потешатся они над телом своего бывшего «хозяина» от души и с удовольствием.

Думать и внимательно следить за всем, что происходит во дворце и в городе. Особенно за Василием Теорадисом. Господом Богом клялся евнух, что ни слова из уст. Но верить ему нельзя. Глаз и глаз за ним. Если что… Смерть его будет скорой, но мучительной. Не посмеет. Побоится предать парадинаста. Так же, как и Андроник. Люди к ним приставлены.

Сейчас нужно собрать верных людей. Пусть бродят по улицам. Что услышат, что узнают, может, и опять случайно наткнутся на проклятого «синего дьявола». Сейчас же нужно просмотреть список «своих верных людей» и распределить их по кварталам. Может, чудо и случится.

Где этот Сименис? Верный Семенис.

– Парадинаст.

О, Господи! Никифор едва не вывалился из своего кресла за большим столом. Только подумал, а Семенис уже стоит у стола. Верный Семенис. Только очень бледный и руки трясутся.

Свои руки Никифор спрятал под стол.

– Чего тебе, Семенис? – парадинаст напустил строгость на свое лицо.

– Этот человек. Он пришел и…

«Этот человек… Что за человек? Господи, Господи, Господи!.. Неужели чудо свершилось и этот дьявол сам… Сам явился… Дьявол явился! Как тут рукам не задрожать…»

– Что за человек? – едва выдавил из себя Никифор и замер.

– Даут…

– Кто? – парадинаст не поверил своим ушам.

Какой дьявол притащил сюда еще этого предателя и врага Даута?! Что ему еще нужно? А ведь мелькнула в голове счастливая мысль, что это все же «синий дьявол». Не он. Это всего лишь негодяй Даут. Будет палачам работа.

– Пригласи, – язвительно улыбнулся Никифор.

О, Господи! Как смело и уверенно ступает по толстому персидскому ковру предатель и приговоренный за это к смерти Гелеонис, принявший ислам и имя Даут. Что же придает ему сил? Что желает сказать такого, что сохранит его жизнь?

– Вина и радушия не предлагаю, – совсем уже успокоился Никифор. – Но честно скажу – не ожидал… Не ожидал от тебя такой наглости и самоуверенности. Наверное, что-то очень важное и нужное ты принес, если решился рискнуть жизнью. Ну, что ж… Удиви меня. Потряси. Но предупреждаю, я уже ко всему готов. Последние дни были настолько удивительны и потрясающие, что я даже уселся от удивления на собственный худой зад и несколько раз от потрясения вымылся собственным потом.

– «Синий дьявол» жив…

На это сообщение Никифор только улыбнулся. Сверх всякой меры удивленный Даут продолжил:

– Я знаю, как его схватить… – едва начал Даут, а рука Никифора уже приветливо потянулась к еще одному стоящему на столе кувшину с вином…

Засыпал Никифор с улыбкой на губах. Господь, или Аллах, послал этого негодяя Даута – уже неважно. Его приход также можно назвать чудом. То, что он предложил, непременно поможет парадинасту. «Синий дьявол» скоро окажется в его руках. Тайно, скрытно и надежно! А уж там… Никифору уже следовало бы думать, что уже там… Но он так устал. Так устал, что ему снилось, что он смертельно желает спать. Но это не помешало ему вскочить посреди ночи и воскликнуть:

– И все же мальчишку нужно найти. Это куда проще. На это у меня есть армия. Теперь каждый квартальный Константинополя не уснет пока не найдет мальчишку с отгрызенным ухом. Тогда «синий дьявол» изо льва превратится в котенка…

Глава десятая

Осенью 324 года от Рождества Христова император Великого Рима Константин лично обозначил границы своей будущей столицы названной в его честь Константинополем. Обозначенные границы обнесли земляным валом, внутри которого началось невиданное строительство. По приказу императора в будущую столицу стали свозить известных архитекторов, живописцев, скульпторов, лучших каменщиков, плотников, кузнецов, которых тут же освободили от всяких государственных повинностей и налогов. Их трудом древний город Византий из дикого камня превращался в блистательный Константинополь из мрамора и плинфа[202]. Но этого было недостаточно, чтобы ускорить строительство столицы. Тогда император издал приказ, обязывающих всех владельцев недвижимости в прибрежных городах Понта Эвксинского[203] обзавестись домом в строящейся столице. Только при этом условии можно было завещать имущество наследникам. Кроме того, обещаниями и поощрениями, а чаще всего насильственно в Константинополь призывали ученых мужей и императорских сановников. Но самым мудрым решением императора было установление правила, по которому всем переселенцам бесплатно полагались зерно, масло, вино и хворост. Эта «премия»[204], просуществовавшая полстолетия и сыграла основную роль в притоке новых жителей – ремесленников, моряков, рыбаков, торговцев, без которых любой прекрасный город это просто каменная могила. Благодаря простолюдинам город ожил, задышал и стал еще более расширяться.