Читаем без скачивания Чингисхан и рождение современного мира - Джек Уэзерфорд

Китай был производственным центром монгольской Мировой Системы, и поскольку товары шли из зараженного Китая, болезнь, по-видимому, распространялась во всех направлениях сразу. Археологические свидетельства указывают, что в 1338 чума вышла из Китая, пересекла Тянь-Шань и уничтожила христианское торговое сообщество около озера Иссык-Куль в Кыргызстане. Чума стала эпидемией торговли. Те же самые монгольские дороги и караваны, которые пронизывали евразийский мир XIII и XIV столетий, перевозили теперь не только шелк и пряности. Дороги и почтовые станции, построенные Монголами для торговцев, стали перевалочными пунктами для блох и, таким образом, для эпидемии. Вместе с роскошными тканями, экзотическими ароматами и великолепными драгоценностями караваны привезли блох, которые распространяли чуму от одного лагеря к другому, от одной деревни к другой, от одного города к другому и от одного континента к другому. Если чума уничтожала всего только одну станцию на каком-нибудь горном перевале, это могло привести к изоляции большой области в пределах империи.

Чума достигла столицы Золотой Орды в Сарае в низовьях Волги в 1345. В это время Янибег, хан кипчаков, готовился осадить крымский порт Кафу (современная Феодосия), торговый пост, созданный торговцами из Генуи для экспорта русских рабов в Египет. Монголы иногда сотрудничали с итальянскими работорговцами, а иногда пытались подавить их торговлю. Власти монголов закрыли торговый пост и несколько раз изгоняли генуэзцев, но каждый раз впоследствии смягчались и позволяли им вернуться. Чтобы защититься от дальнейших угроз со стороны монголов и обезопасить свою торговлю, генуэзцы построили мощную защитную стену вокруг города и вторую внутреннюю стену, чтобы защитить сердце своей фактории.

Когда чума вспыхнула в рядах монгольской армии, Янибег был вынужден снять осаду и отступить, но болезнь к тому времени добралась и до защитников крепости. Согласно единственному сообщению европейского хрониста, Янибег приказал забрасывать катапультами за стены города тела умерших от чумы, и хотя генуэзцы пробовали избавиться от тел, бросая их в море, эпидемия вспыхнула. Хотя у нас часто повторяют, что история не должна основываться только на свидетельствах очевидцев; единственный известный источник этой истории — это бумаги адвоката, Габриеля де Муссиса, который работал около Генуи в городе Пьяченце. Он утверждал, в свою очередь, что услышал эту историю от некоего матроса. Поскольку трупы не могли дышать и таким образом заражать своих жертв, на них, видимо, были живые блохи, которые и разнесли по городу заразу. Нам эта история кажется сомнительной, не столько потому, что монголы бы не захотели способствовать распространению эпидемии, сколько потому, что это не была бы верная стратегия для победы.

По воле человека или вопреки ей, болезнь уже распространялась и остановить ее было невозможно. Когда генуэзцы и другие беженцы покинули Каффу, они увезли с собой чумув Константинополь, а оттуда она быстро перекочевала в Каир и Мессину на Сицилии. Если город был идеальным домом для чумы, замкнутая окружающая среда судна была идеальным инкубатором, местом, где люди, крысы и блохи жили бок о бок, и где не было лошадей и огня, то есть тех двух вещей, которых блохи больше всего не любят. Освобожденный от сравнительно медленного движения по торговым путям, где болезнь должна была ждать подходящей телеги или груза товаров, чума теперь распространялась со скоростью ветра в парусах. В 1348 она разорила города Италии, а к июню того же года пришла и в Англию. К зиме 1350 чума пересекла Североатлантическое побережье от Фарерских островов через Исландию и достигла острова Гренландия. Она, вероятно, погубила 60 % жителей Исландии, и стала самым важным фактором в заключительном исчезновении последней колонии викингов в Гренландии.

За шестьдесят лет с 1340 до 1400, согласно некоторым оценкам, население Африки уменьшилось с 80 до 68 миллионов жителей, а Азии с 238 до 201 миллиона. Полное мировое население — включая обе Америки, куда чума доберется еще только через два столетия, упало за один век приблизительно с 450 миллионов до 350–375 миллионов жителей. Это чистая потеря по крайней мере 75 миллионов жизней, то есть больше чем по миллиону человек в год. По мере получения новых научных данных ученые называет все более высокие цифры. Население Европы уменьшалось с приблизительно 75 миллионов до 52 миллионов. Смертность на одном только европейском континенте была примерно такая же, как полные международные потери от СПИДа в двадцатом столетии. Для Европы XIV века, однако, эта цифра означала гибель половины или трети всего населения. Для сравнения, в огромном разрушении Второй мировой войны в Европе, Великобритания потеряла меньше чем 1 % населения, а Франция, сцена напряженной борьбы, — 1.5 % населения. Немецкие потери достигли 9.1 %. Голод поднял показатели смертности в Польше и Украине до 19 %, но даже они оставались значительно ниже того урожая, который собрала чума в XIV веке.

Чума почти полностью опустошила некоторые области, в то время как несколько городов остались фактически невредимыми. Одна из редких эффективных мер была принята в Милане. Как только чума вспыхивала в доме, чиновники мчались, чтобы запечатать весь дом со всеми обитателями внутри — больными и здоровыми, друзьями и слугами. Другие города пробовали менее эффективные средства, они звонили в колокола или наоборот запрещали звонить в колокола. Чума фактически разрушила общественный строй, который доминировал в Европе, начиная с падения Рима, и оставила континент в опасном беспорядке. Болезнь убивала толпами горожан и таким образом уничтожала образованный класс и квалифицированных мастеров. Внутри и снаружи городов, закрытые и загрязненные монастыри предоставляли чуме прекрасную возможность выкашивать всех своих обитателей до единого. От такой трагедии европейское монашество и сама римско-католическая церковь вообще так и не смогли отправиться. Опасность грозила также густонаселенным деревням, закрытым замкам и уездным владениям.

Социальное воздействие чумы было лучше всего отмечено во Флоренции, где она вспыхнула в 1348 году, в произведении Джованни Боккаччо, который потерял многочисленных членов семьи и близких друзей. В его «Декамероне» десять молодых благородных леди и десять мужчин бегут от чумы и находят убежище в сельском имении, они коротают время, рассказывая друг другу истории. В мире, описанном Боккаччо, муж покинул жену, а мать оставила ребенка, только чтобы избежать чумы. Столь многие умерли, что священники уже не успевали их отпевать, могильщики не успевали выкапывать могилы и трупы сваливали в кучи или скармливали собакам и свиньям. «Почтенная власть законов, человеческих и божественных, ослабла и была почти полностью уничтожена». Чиновники были «исполнять свою службу; посему каждый человек был свободен делать то, что сам полагал правильным».

Не понимая истинную причину болезни и способы ее передачи, люди быстро осознали ее связь с торговлей и передвижением людей между городов. Тексты Боккаччо, Петрарки и других людей того времени показывают, что две первичных реакции на болезнь состояли в том, чтобы покинуть город, если возможно, или, по крайней мере, закрыть город для посторонних. Любой из этих вариантов означал немедленную остановку торговли, сообщения и транспортировки грузов. Местные власти всюду в Европе вели законы чумного времени, чтобы ограничить ее распространение и предотвратить панику. В 1348 году маленький город Пистойя в Тоскане закрыл вход в город людям из зараженных областей, запретил импорт всех видов тканей и продажу фруктов, а также забой скота, который мог бы вызвать запах смерти, подстегивающий, по их мнению, чуму. Точно так же они запретили работать дубильщикам, и торговля кожаными товарами прекратилась. Граждане, возвращающиеся из других мест, могли внести с собой в город только около тридцати фунтов вещей. Никто не мог послать подарок в дом человека, который умер от чумы или заходить туда, никому не разрешали покупать новую одежду.

Прекратился обмен дипломатическими делегациями и письмами. Без монгольской транспортной системы Католическая церковь потеряла контакт со своими миссиями в Китае. Напуганные люди всюду обвиняли иностранцев в распространении заразы, что еще больше повредило международной торговле. В Европе христиане еще раз ополчились на евреев, которые были явно связаны с торговлей и с востоком, откуда пришла чума. Некоторых евреев заперли и сожгли в их собственных домах; других пытали на дыбе, пока они не признавались во всех грехах. Несмотря на папскую буллу от Клемента VI в июле 1348 года, которая вставала на защиту иудеев и приказывала христианам прекратить преследования, кампания против них набирала обороты. В День святого Валентина 1349 года, власти Страсбурга согнали две тысячи евреев к еврейскому кладбищу за городом и устроили массовое сожжение «преступников». Некоторым иудеям позволили спасти свою жизнь, при условии покаяния и крещения, а детей крестили насильно. Более тысячи человек погибло за шесть дней, а затем городское власти запретили иудеям появляться или селиться в городе. Один город за другим использовал публичные сожжения евреев в качестве противоэпидемиологического средства. Согласно показаниям одного летописца между ноябрем 1348 и сентябрем 1349 были сожжены все евреи от Кельна до Австрии. В христианских частях Испании люди начали преследования против мусульманского меньшинства, принудившие многих из них искать убежища в Гранаде и Марокко.