лишь то, что видел своими глазами, и надеялся на интерес левой британской публики к событиям в Испании. Но возникала проблема с изданием. Мартин как издатель отпал. Еще раньше публиковать книгу отказался Голланц, написав автору, что она может «причинить вред борьбе против фашизма»399, за что был назван им частью коммунистического рэкета400.
Негодованию Оруэлла не было предела. Несколько книг, присланных журналом «Нью стейтсмен» на рецензию, он возвратил без какого-либо ответа; когда журнал «Лефт ревю» («Левое обозрение») обратился к нему в числе других деятелей культуры с вопросом, кого он поддерживает в испанской войне – республиканцев или националистов, он ответил грубо: «Перестаньте, пожалуйста, посылать мне свой бред… Даже если бы я уместил в шесть строк всё то, что я знаю и думаю об испанской войне, вы не опубликовали бы их»401.
Писатель и журналист Оруэлл был уже хорошо известен и мог себе позволить пойти на фактический разрыв с Голланцем и другими левыми деятелями, не хотевшими знакомить британскую общественность со взглядами на испанскую войну и СССР, если они противоречили общепринятым социалистическим и коммунистическим догмам. Оруэлл вовсе не отказался от социализма, по-прежнему являлся его сторонником, но в силу обстоятельств вынужден был теперь идти на сотрудничество с умеренными «буржуазными» изданиями.
Еще в 1932 году он начал изредка публиковаться, в основном в формате рецензий и книжных обзоров, в еженедельнике «Нью инглиш уикли» («Новый английский еженедельник») – популярном издании, освещавшем, как говорилось в его подзаголовке, «общественные дела, литературу и искусство». Теперь с его редактором – писателем и переводчиком Филипом Мейретом, сторонником «христианского социализма» (выражавшегося прежде всего в поддержке мелкого фермерского сельскохозяйственного производства и пропаганде необходимости потребления только органической пищи) у писателя установились более тесные связи. Мейрет стал регулярно помещать сначала книжные обзоры, а затем и статьи Оруэлла. В его журнале появилась первая оруэлловская публикация об испанской войне – замечательный очерк «Сор из испанской избы». Название говорило само за себя. Это был, пожалуй, самый резкий очерк Оруэлла о войне в Испании и, несомненно, важный рубеж в осознании автором сущности тоталитаризма.
В очерке говорилось: «Когда я покидал Барселону в конце июня, тюрьмы были переполнены… Но вот что следует отметить: люди, сидящие сейчас в тюрьме, – это не фашисты, а революционеры; они там не потому, что взгляды их слишком правые, а потому, что они слишком левые. А посадили их туда эти ужасные революционеры – коммунисты… Настоящая борьба идет между революцией и контрреволюцией, между рабочими, которые тщетно пытаются удержать хотя бы немногое из того, что было завоевано в 1936-м, и блоком либералов и коммунистов, которые с успехом всё это у них отбирают. Печально, что лишь немногие в Англии уже осознали, что коммунизм сегодня стал контрреволюционной силой, что коммунисты повсюду сотрудничают с буржуазными реформистами и используют всю мощь своей машины для того, чтобы подавить любую партию, подающую признаки революционных тенденций»402.
Неудивительно, что этот очерк вызвал бурю критики, направленной против автора, не только в коммунистической прессе, но и в изданиях, связанных с Лейбористской партией. Оруэлла бичевали как пособника испанского и международного фашизма, как врага демократической Испании. Одновременно «фашистскими провокаторами» и «троцкистами» в левой британской прессе продолжали считать анархистов и поумовцев, которых Оруэлл пытался не столько защитить, вполне сознавая их пороки, сколько очистить от навешанных на них ярлыков. Некоторые публикации бывших членов Интернациональных бригад, в которых они противопоставляли собственную доблесть «трусости» и «предательствам» анархистов, он оценивал как мусор, как полную бессмыслицу, и в то же время обратил внимание на действительно ценные книги Мэри Лоу и Хуана Бреа «Красная испанская записная книжка» и Р. Тиммелмана «Герои Алькаcара»403, где предпринимались попытки объективно оценить вклад различных политических сил республиканского лагеря в борьбу против мятежников404.
И всё же в многоликой британской прессе положение Оруэлла не было таким уж отчаянным. Возобновилось сотрудничество с журналом «Тайм энд тайд», в котором он публиковал не просто критические статьи, а своего рода литературные и политические портреты авторов, привлекших его внимание неординарностью своих работ или жизненных коллизий.
В основном благодаря вниманию Оруэлла в Великобритании стало сравнительно широко известно имя бывшего германского коммуниста Франца Боркенау, ведущего историка международного коммунистического движения, автора вышедшей в 1938 году книги «Коммунистический интернационал». Боркенау, участвовавший в войне в Испании, опубликовал книгу о том, что видел в этой стране, под заголовком «В кабине испанского самолета»405. Оруэлл познакомился с этой работой по возвращении в Англию, когда отношения с редакцией «Нью стейтсмен» еще оставались терпимыми. К. Мартин попросил его написать рецензию, полагая, что она будет сугубо критической. Когда Оруэлл предоставил текст, Мартин пришел в ужас и решительно отказался его печатать, заявив, что он противоречит политической линии редакции. Он писал Оруэллу 29 июля 1937 года: «Мне жаль, что мы не можем опубликовать Вашу рецензию… Причина состоит в том, что она слишком сильно противоречит политической линии журнала. В ней всё сказано совершенно бескомпромиссно и подразумевается, что все наши испанские корреспонденты ошибаются»406.
Верный себе Оруэлл написал в ответ, что Мартин продемонстрировал «ментальность шлюхи» и что он «абсолютный дурак»407, поскольку даже не попытался выяснить степень правоты как автора книги, так и автора рецензии. В конце концов рецензия увидела свет в журнале «Тайм энд тайд», причем Оруэлл подчеркнул объективность книги Боркенау, поскольку автор описывал как негативные, так и позитивные стороны борьбы компартии против Франко, несмотря на то, что в Испании подвергся преследованиям и даже был арестован по наводке коммунистов.
Оруэлл с возмущением отмечал, что в левых британских кругах малейший налет критического отношения к деятельности испанской Компартии ставит любую книгу вне закона. Все только и молятся на политику республиканского правительства и на коммунистических вождей Хосе Диаса и Долорес Ибаррури. «Сокрытие основных политических фактов от публики и сохранение этого обмана путем цензурирования и террора влекут за собой далекоидущие вредные последствия, которые в будущем будут чувствоваться еще в большей степени, чем ныне», – цитировал он Боркенау. Такое сознательное замалчивание левой прессой книги Боркенау и других изданий, раскрывающих правду об испанских событиях, ведет к усилению влияния коммунистов на республиканское правительство, которые тянут республику вправо, а не влево, заключал Оруэлл408.
После отказа Голланца опубликовать книгу «Памяти Каталонии» писатель обратился в издательство Зеккера и Варбурга, открывшееся в 1936 году, выпускавшее преимущественно политическую и социологическую литературу левого толка, но в отличие от других издательств, связанных с Лейбористской партией и прочими левыми группами, открыто занимавшее антинацистскую и антисталинскую позицию. В кругах коммунистов и лейбористов Фредрика Варбурга даже считали троцкистом, поскольку издательство опубликовало и некоторые работы Троцкого. Книги об испанской войне, рецензируемые Оруэллом осенью 1937 года, тоже были опубликованы
