Йен выждал несколько мгновений. Каждый мускул заныл от напряжения. Он осторожно приотворил дверь и проскользнул в зал. Около двери стражу поставить не додумались. А может, и додумались, только сейчас часовые вместе с остальными сбились в кучу вокруг отца Брайана и винной бочки. В дверь просунулась голова Нилла. Йен махнул рукой, чтобы тот заходил, а сам, оставаясь в тени, двинулся вдоль стены.
Он оглядел тускло освещенный зал, пытаясь глазами отыскать Шилес, и насчитал при этом примерно пятьдесят человек Маккиннонов против них четверых. Женщин было мало, и среди них он не увидел Шилес. Йену стало не по себе, когда он сообразил, что в зале отсутствуют также Мердок с Ангусом.
Его взгляд остановился на одной из женщин. Дайна? Что она здесь делает? Та, не отрываясь, смотрела на него. Йен напряженно ждал, что будет дальше.
Оглянувшись по сторонам, Дайна выдернула факел из кронштейна на стене и кинула его на тростник, устилавший пол. Потом посмотрела Йену прямо в глаза и кивнула в сторону лестницы.
Таким образом Дайна дала ему знать, что они держат Шилес наверху.
Йен бросился под арку, откуда начиналась винтовая лестница наверх. Позади полыхнул тростник. Лестница закручивалась по часовой стрелке. Ее строили с таким расчетом, чтобы обеспечить защитников замка явным преимуществом. Отступая вверх, они могли свободно действовать мечом в правой руке. А вот у атакующих, если они были правшами, отсутствовала свобода маневра. Мечи нападавших должны были постоянно задевать за камни на оси спирали. Но это преимущество было мнимым, поскольку теперь воины умели владеть мечом как правой, так и левой рукой. Бросившись вверх по ступенькам, Йен переложил меч в левую руку.
Наверху над ним послышался топот. Неожиданно на него всей тяжестью обрушился человек. Увлекаемые им, они оба покатились вниз по ступенькам. Сбросив с себя грузного мужчину в конце лестницы, Йен узнал в нем Ангуса. Ненависть ослепила его.
— Что ты с ней сделал? — закричал он, вонзая кинжал Ангусу в брюхо.
Но Ангус был силен. В панике он начал размахивать руками и отбиваться как сумасшедший. Времени было мало, поэтому Йен уселся ему на грудь и приставил кинжал к его горлу.
— Я спрашиваю, что ты сделал с моей женой?
Он нажал на кинжал, и показалась кровь.
— Я видел привидение! — вопил Ангус. — Оно летало у меня над головой!
Йен застыл. Он боялся, что они изнасилуют Шилес, и не подумал, что они способны убить ее.
До него донесся полный ужаса неестественный крик. Йен похолодел. Только не это. Господи, не дай ей умереть! Взмахнув кинжалом, он перерезал Ангусу горло, вскочил и помчался вверх по лестнице.
В несколько прыжков Йен оказался на верхнем этаже. Дверь с лестницы открывалась в огромную спальню. Остановившись на пороге, Йен увидел мужчину, наклонившегося над кроватью, увидел обнаженные женские колени, подол голубого платья, свисавшего с кровати. В платье такого же цвета он видел Шилес в последний раз.
В голове от ярости зашумело. Выкрикнув боевой клич и крутя мечом над головой, Йен ворвался в спальню.
Глава 39
Мердок зажал Шилес рот рукой, а она из последних сил боролась, пытаясь выбраться из-под него. За его тяжелым дыханием уже не было слышно плача Зеленой леди.
Даже замковое привидение бросило ее.
— Твоя мать ни на что не годилась, — хрипел Мердок. — Брюхатить ее был напрасный труд. Но с такой красавицей, как ты, у меня получится крепкий сын.
Неожиданно он отпустил ее. В комнате оглушительный, как удар грома, раздался боевой клич. Шилес была готова разрыдаться от счастья.
Йен пришел за ней!
Бросив ее, Мердок молниеносно выхватил свой меч. Хотя ему удалось блокировать прямой удар Йена, по его руке потекла кровь. Рукав рубашки моментально промок. Под сводами комнаты зазвенели мечи. Противники без передышки перемещались по ней туда-сюда.
Поджав под себя ноги, Шилес сидела на кровати и наблюдала за поединком. И молилась.
Йен смотрелся просто роскошно с развевающимися черными волосами, с синими глазами, пронзительными, как у сокола, готового ринуться из-под небес на свою жертву. Его мускулы танцевали, когда он, держась двумя руками за свой тяжеленный меч, описывал им смертоносные дуги.
Он действовал строго и взвешенно, но Шилес чувствовала, как ярость пульсирует в нем. Йен атаковал раз за разом. Лезвие рассекало воздух с тяжелым свистом. Еще взмах, и кровь заструилась у Мердока из раны в верхней части бедра, почти в паху. Еще удар, и плечо окрасилось кровью. Однако Мердок упорно отвечал ударом на удар. Он был сильным человеком и опытным воякой, сражавшимся всю свою жизнь. Мужчины рычали, обмениваясь выпадами.
Кровью плеснуло на постель, схватка приблизилась к Шилес вплотную. Когда Мердок упал спиной на кровать, она вскочила на четвереньки и ринулась прочь. Но Мердок успел выкинуть руку ей вслед и схватить за лодыжку. От страха Шилес пронзительно завизжала.
— А-а! — завопил Мердок, когда меч Йена пронзил ему живот насквозь и пришпилил к кровати.
Действия Йена были последовательными. Он схватил Мердока за волосы и одним движением перерезал ему горло, потом медленно вытащил из него меч. Меч противно чавкнул.
Переступив через мертвое тело, он поднял Шилес на руки. Она изо всех сил прижалась к нему.
— Тихо, тихо, я с тобой, — приговаривал он, гладя ее по спине, целуя ей волосы. — Никому тебя не отдам.
— Йен, нужно спешить!
Услышав низкий мужской голос, Шилес обернулась и увидела в дверях отца Брайана. За спиной у него подымались клубы дыма.
— Не стой столбом! — прикрикнул священник. — Замок горит.
С Шилес на руках Йен заторопился к лестнице. Когда он проносил ее через дверь, Шилес поверх его плеча оглядела спальню, ставшую местом стольких страданий для матери. Дым так быстро заполнял комнату, что тело Мердока уже с трудом угадывалось на полу. Последнее что она увидела в наползавшей серой пелене, было легкое движение бледно-зеленого платья.
Лестница стояла в густом дыму. Отец Брайан, шедший впереди, был совсем неразличим, она только слышала его кашель. Глаза наполнились слезами, засаднило в горле. Наконец они спустились. Рядом с лестницей их дожидались Нилл с Пейтоном.
Два живых человека, окруженных мертвыми телами.
Как только Йен поставил ее на ноги, все четверо двинулись вдоль стены к наружным дверям. В зале было не так много дыма. Здесь бушевал огонь! Горело все, что могло гореть — тростник на полу, столы, перевернутые скамьи. Пламя, охватившее хозяйский стол на помосте, взметнулось вверх и теперь лизало деревянный потолок.
