— Немного, — признаюсь честно. — Потому что переживаю за тебя.
— О, не стоит, я взрослая девочка, Дженна, — смеётся, но как-то совсем уж невесело.
— Взрослым девочкам тоже иногда бывает больно, — не могу удержаться от комментария я. — Билет на самолёт сдала?
— Нет, — по-прежнему не глядя на меня, отвечает она. — Зачем?
— И как? — недоумеваю я. — Уедешь?
— Конечно да, — удивляет своей моментальной репликой.
Разглядываю профиль матери.
Всё же какая она у меня красивая! И действительно очень молодая для того, чтобы оставаться одной. Да ещё и после такого ублюдка как Дэвид.
— А Рой? — всё же пытаюсь разведать, нахмурившись.
— А что Рой, Джен… Мы отлично провели время, это было… как глоток свежего воздуха. Но мне пора домой. Всё хорошее рано или поздно имеет свойство заканчиваться.
— А он-то об этом знает? — с сомнением в голосе интересуюсь я.
Она принимает сидячее положение и притягивает к себе коленки.
— Иногда лучше ничего не объяснять, — произносит задумчиво.
— Просто уедешь и даже не попрощаешься с ним? — резко поднимаюсь и неверяще смотрю на неё во все глаза. — Так же нельзя!
Эмили вздыхает и дёргает рукава голубого, джинсового комбинезона, в котором выглядит на все сто.
— Поверь, так будет лучше. Исчезну так же внезапно, как появилась. Будто и не было меня вовсе, — шепчет она. — Так мы сможем избежать неприятного разговора, в ходе которого я услышу то, что итак знаю.
— Рядом с ним ты выглядишь счастливой, — пожимаю плечами.
— Это потому что рядом с ним я могу быть самой собой, — её губы трогает тёплая улыбка. — Дурной, сумасшедшей, неуправляемой. И самое классное, что ему это нравится! Ему нравится Эмили Смит. Такой, какая она есть.
— Мам, — касаюсь ладонью спины. Перебрасываю кудри и прислоняюсь щекой к плечу, обнимая её. — Ты влюбилась, да?
— Скажешь тоже! — смущённо возмущается она. — Лет мне сколько! В моём возрасте полагается уже о маленьких ляльках думать. Которых вы с Ричи можете мне подарить.
— Боже… Нет, спасибо. Какие дети, ты что! Я свадьбу-то грядущую переварить до сих пор не могу! — выдаю на одном дыхании искренне.
— Это ли не повод задуматься? — словно невзначай бросает она. — Сомнения не бывают беспочвенными, милая.
— Мам, — звучит тихо-тихо, а сердце при этом стучит громко-громко, — Ты за Бена зачем вышла? Не только ведь потому что была беременна?
— Ну, о том, что я беременна от Троя, узнала я до свадьбы. Думала всё отменить, но мама настояла на том, что делать этого ни в коем случае нельзя. Мол всё складывается как нельзя удачно. До сих пор не могу простить себе, что уступила ей тогда…
— Всё это ужасно и попахивает индийским кино, — морщусь я.
— Знаю, но куда деваться, название этому фильму «Жизнь твоей непутёвой матери».
— И всё же… Зачем? — даю понять, что по-прежнему жду ответа.
Она молчит, а я тем временем настойчиво лезу к ней, укладываясь головой на коленки. Как когда-то, в далёком детстве.
Внимательно смотрю на неё. И меня не покидает ощущение, что нечто хорошее происходит между нами. Не смотря на то, что ещё совсем недавно она обрушила на меня одну из этих своих тайн.
— Видишь… не сложилось ни с первым, ни со вторым. Всё, что было в промежутках — не в счёт. Пожалуй, по-настоящему любила я только Троя. Даже не смотря на то, что он оказался не тем, за кого изначально себя выдавал. Ты, кстати, вообще не похожа на него ни внешне, ни по характеру. Упрямство — разве что единственная объединяющая вас черта.
— И слава богу…
Ничего не хочу знать об этом Трое. Не отец он мне. Донор биологический, не более.
— Любила его говоришь?
— Да. Очень сильно любила. Роман у нас был дикий. Всё так красиво начиналось… как в сахарной, преисполненной ванили сказке. Он — богатый, успешный и невероятно привлекательный. И я — мышь из трущоб, погрузившаяся в претенциозную романтику с головой. Дурёха…
Она какое-то время тонет в своих мыслях, а я терпеливо жду, разглядывая её лицо. Считай, что в зеркало смотрю. Мы ведь с ней внешне — почти что близнецы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не срослось у нас в общем. Ему не нужна была такая девчонка, как я. Для приятного времяпровождения — может, но не для совместной жизни точно. И моя беременность, как он сказал, лишь моя проблема, — Эмили горько усмехается. — Его мать, Тильда, потом притащила деньги моей. На аборт.
— И что… она взяла их?
Эмили не отвечает, и я качаю головой. Потому что крайне неприятно слышать всю эту грязь.
— Мне опять разбили сердце, Джен. А тут ещё и приглашение на свадьбу пришло. Кто бы мог подумать, от лучшего друга Бена Смита! Меня это, знаешь ли, подкосило просто невероятно!
У меня в груди что-то шевельнулось, царапая острыми коготками изнутри.
— Я разозлилась! Он меня любил. МЕНЯ! Я это знала! Страдал по мне несколько лет, пока я крутила направо-налево с другими. Подумала, ну и какого чёрта он женится теперь на аморфной Кейт Рочестер, а не на мне! Ревновать начала, представляешь? Всё-таки чувство собственности и эгоизм — не самое лучшее сочетание.
— И ты пошла к нему… — продолжаю я.
— Ага. И знаешь, что-то щёлкнуло. Я подумала, а почему не с ним? Он заботливый, верный, любит…
Господи, аж мурашки по телу. Она будто слово в слово мои мысли озвучивает. Те, что посетили меня, когда Исайя приехал из Англии, как только до него дошла весть о том, что я попала в дтп.
— Так ты… любила его или нет? — пытаюсь выяснить практически шёпотом.
— Да. Вот как ты Исайю, — ошарашивает меня она.
— Мам…
— Не лги себе, Дженнифер. Ты можешь сколько угодно убеждать себя в том, что у вас всё прекрасно, но мне достаточно одного твоего взгляда, направленного на старшего сына Грейс, чтобы понять: это не так…
— Ты неправильно всё интерпретируешь, — злюсь я.
— Уж конечно, куда мне! — снисходительно улыбаясь, треплет меня за волосы. — Дай-ка угадаю: вы с Ридом сперва терпеть друг друга не могли?
— Не то слово… Дрались даже. Я требовала у отца билет до Канады. Истерила и скандалила, грозилась добраться до Торонто автостопом, потому что необоснованная ненависть этого мальчишки бесила до невозможного!
Эмили почему-то смеётся, но потом вдруг резко становится серьёзной.
— Ты мне одно скажи. Рид в армию сам ушёл или родители расстарались?
— Сам, — вздыхаю тягостно. — Просто решил и даже не сказал мне!
— Так и подумала почему-то. А перед этим сердечко разбил тебе, верно?
— Да мы оба хороши, — отвечаю расплывчато.
— А уехал зачем? — осторожно любопытствует она.
— Говорит, что хотел сделать как лучше. А я ведь просила его не оставлять меня! — чувствую, как подступают горячие слёзы, и звёзды, расплываясь, смазываются в яркие линии. — Умоляла его не уезжать! Через гордыню свою переступила, на вокзал приехала! И всё это после того, как он безжалостно, не объяснившись, разорвал нашу с ним недолгую связь…
Плачу, выдавая себя с головой. Эмили прижимает меня к своей груди.
— Тшшш, — заботливо гладит по волосам и целует. — Джен, тебе надо срочно разобраться в себе. Иначе жалеть потом будешь всю жизнь. Не повторяй моих ошибок, пожалуйста.
— Я люблю Исайю, — упрямо говорю вслух, всхлипывая.
— Любишь конечно, кто ж спорит, но любовь к лучшему другу не сравнится с той, что ты испытываешь к любимому мужчине. И пойми, что с годами, скорее всего, ничего не изменится. Может случиться так, что станет только хуже.
— Я хочу попробовать, — спорю горячо в ответ.
— Это твоё право. Но я почему-то уверена в том, что ты должна дать себе время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Зачем? Чтобы ещё сильнее всё запутать? — раздражаюсь я.
— Ладно. Вот что… Хочешь замуж, чтобы отрезать ниточки с Ридом? Выходи, если считаешь, что так будет правильно, но, Дженнифер, будь готова к последствиям. Возможно ни один из вас троих так и не сможет стать по итогу счастливым…
