Читаем без скачивания Не стреляйте в рекламиста - Иосиф Гольман

— А если вы, не дай бог, СПИДом заразитесь и умрете? Тоже мы виноваты будем? Мне докладывали, что вы не очень скромный человек.

— Я буду пользоваться презервативом, Виктор Петрович. А чтоб меня не убил уличный хулиган, можете организовать мне охрану. Только чтоб на глаза не попадалась.

— Все же получается плохая сделка. Я вам гарантию, а вы мне — честное слово?

— Я вам тоже гарантию. Зачем мне вас обманывать? Эта дискета — как оружие массового поражения. Пока я жив, мне ее вредно использовать. А жить я собираюсь долго. Дискета же потеряет актуальность уже через год-другой. Она каждый день будет терять актуальность, потому что воры у нас наверху, похоже, будут вечно.

— Не будут, — проворчал Дурашев. — Не дадим.

Несмотря ни на что, ему нравился этот хитрый и пронырливый рекламист. Но все же не удержался, спросил:

— Но вот станет дискета устаревшей. Не будет у тебя, как ты выразился, цепи для меня.

— Привязи, — поправил Ефим.

— Пусть — привязи. Что будешь делать?

— Ничего. Вы же меня не любите не из личных соображений, а из государственных. Если дискета состарится, то государству я буду безразличен. Да и вообще, я так далеко не загадываю. Знаете сказку про Насреддина?

— Где либо хан сдохнет, либо ишак?

— Точно.

— Спасибо на добром слове, — искренне рассмеялся Дурашев. — Давно я так весело не беседовал.

— Аналогично, — вежливо отозвался Ефим.

— Ну, ладно, — оборвал смех Виктор Петрович. Ефим снова напрягся. — Ты сейчас поедешь к себе. Мы договорились о паритете. Дискета в действии действительно никому не нужна. Думаю, ты не нарушишь соглашения.

— Я не дурак, — скромно заметил Ефим.

Дурашев что-то черканул на листке и передал листок Ефиму.

— Это прямой номер. Попадешь прямо ко мне. Звони, если что.

— Спасибо, — Ефим протянул ему свою визитку. — И вы звоните, если что.

— Это ты перегибаешь, — нахмурился сановник.

— От страха, — объяснил Береславский.

Дурашев махнул рукой. Вызванный им дежурный проводил Ефима вниз, и на работу Береславский впервые в жизни приехал на «членовозе».

Дурашев позвонил генералу. Он наблюдал за ним последние десять лет, испытывая к этому человеку глубокую симпатию.

— Сергей Васильевич, вы не примете меня сегодня?

— Легко, Виктор Петрович. («Любимое слово моей внучки», — отметил Дурашев).

— Когда приехать?

— В любое удобное время.

— Тогда к 18-и часам.

— Отлично.

…Уже в машине Дурашев задумался. От сегодняшней встречи многое зависит.

Несмотря на спецсигналы, «членовоз» на Садовом «увяз» в пробке. Виктор Петрович бросил рассеянный взгляд в окно. Москва становилась с каждым годом красивее. Не то что прежняя серятина. Жаль, что приходится ругаться с мэром. Ну, да ничего. У умных людей нет постоянных врагов — есть постоянные интересы.

На углу рабочие с помощью передвижной вышки натягивали огромный многоцветный плакат. Дурашев машинально вгляделся.

«Защитил своих детей — защитит и ваших» — слоган, выполненный ядреным темно-красным цветом, бросался в глаза. Виктор Петрович присмотрелся внимательнее. Полноцветный и очень мужественный Александр Орлов, с помощью СМИ ставший известным каждому москвичу, призывал отдать за него голос при выборах начальника столичного ГУВД.

— Шустрые, черти, — рассмеялся Дурашев. Но тут же стер с лица улыбку. Этих сопляков все равно надо слегка укоротить. Им не понять, что такое настоящие государственные интересы.

Генерал, чтобы встретить высокого гостя, вышел из-за стола и протянул руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, Сергей Васильевич! — радушно приветствовал хозяина гость.

За чайком с домашним вареньем потекла неспешная с виду беседа. Прощупав позиции, гость спросил напрямую:

— С кем вы будете?

Генерал, помолчав, ответил:

— С Россией. С законом. С народом, уж простите за пафос.

— Политически вы с нашей линией согласны?

— В основном, да. Но разрешите откровенно?

— Конечно. Иначе зачем бы я к вам ехал?

— Если вашу линию будут проводить бешеные собаки типа Беланова и Благовидова, мы будем их отстреливать. В точном соответствии с законом.

— Сейчас все цивилизуется, Сергей Васильевич. Бандиты станут ненужными.

— Дай-то бог. Линия ваша, на мой взгляд, верная. Страну нужно поднимать. Экономически поддерживать свои производства. Именно экономически. Перестать душить своих бизнесменов. А мое дело — следить, чтобы никто не узурпировал власть. И чтобы не было произвола.

— Произвол — это я? — улыбнулся Дурашев.

— Иногда мне так казалось.

— Я постараюсь соответствовать вашим представлениям, — сказал Виктор Петрович. — Но на грядущих выборах должны пройти истинные патриоты, а не люмпены и Шариковы. Я буду рад, если мы станем работать вместе.

— Мы — не политическая организация, — улыбнулся генерал.

— Все мы — политическая организация, — улыбнулся в ответ Дурашев. — Кстати, у меня вам подарок. — Он протянул генералу дискету. — Это то, что мои и ваши ребята искали в Крыму. Оппоненты зря старались. Я в курсе: они заплатили за эти данные бешеные деньги. А их курьер решил сделать собственный бизнес. Самое главное, что они никогда бы не опубликовали эту информацию.

— Почему, Виктор Петрович?

— Потому что и у меня, и у вас, Сергей Васильевич, лежат точно такие же данные про их лидеров. Патовая ситуация. Карибский кризис. Так что все это зря.

— А, если не секрет, как она у вас оказалась? — Генерал спрятал дискету в сейф.

— Меня пугал ею директор «Беора».

— Напугал?

— Напугал, — согласился Дурашев. — Но он ее копию тоже никогда не взорвет. Ему нужна была только личная безопасность. А сейчас вон друга своего выручает. Толкает его из тюрьмы в начальники милиции.

— Думаю, протолкнет, Виктор Петрович. У нас такие данные.

— Это никому не нужно. Надо выпустить его дружка. А выборы отменить.

— Наверно, это был бы лучший выход. Кстати, директор «Беора» мне тоже прислал дискету.

— Такую же? — нахмурился Дурашев. «Вот тебе и гарантии!»

— Нет. К сожалению, совсем другую. Я сначала очень расстроился: не знал же, что вы со мной этой поделитесь. Вот оно. — Сергей Васильевич достал из-за стола листок бумаги, показал, что на нем нет никаких цифр, и согнул его так, что перед глазами Дурашева оказалось лишь одно стихотворение:

Когда на полном на бегуВдруг понимаешь: «Не могу!»Остановись и посмотри,Что есть снаружи и внутри.

Услышь, как тикают часы,И безобманные весыПоказывают разнобойМеж Божьей целью и тобой.

И ужаснешься.И замрешь.И может, в этот миг — умрешь…

— М-да, — сказал Виктор Петрович, дочитав. Ему стихотворение не понравилось.

Двое пожилых мужчин еще немного посидели, допили чаек и, довольные результатом переговоров, разошлись к своим делам.

ГЛАВА 29

Последние три дня я жил один в комнате, которую просто неудобно назвать камерой. Светлая, просторная, есть даже телевизор и шкаф для одежды. От камеры осталась только решетка на большом, не тюремном окне.

Мне дали свидание с Леной. Ефим счел, что она уже вне опасности. Дай-то бог! Мы сидели, как влюбленные пятиклассники: держась за руки. Не разделенные никакой стеклянной стеной, какие обычно показывают в фильмах про тюрьму. Надзиратель деликатно вышел.

Перед самым свиданием мне вообще предложили провести его в отдельной, закрывающейся изнутри, комнате. Искушение было велико. У меня аж в груди засосало, когда я представил, как это будет. Но, поразмыслив, отказался. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал, а то и подсматривал наше с Ленкой счастье.

Конечно, отказался и потому, что все идет к моему освобождению: я отдаю себе отчет, что не каждый узник чувствует себя так же в этих стенах.

Со мной обращаются, как с человеком, который попал сюда по ошибке и скоро выйдет на свободу. Причем с человеком в очень высоком чине. В моем случае — начальника столичного ГУВД. По всем опросам общественного мнения через четыре дня именно я возглавлю столичных блюстителей закона.

По этому поводу ко мне уже приезжали знакомиться разные важные люди: и из столичного правительства, и из руководства правоохранительных органов, и даже из Администрации президента.

Видит Бог, я не хотел подобной карьеры. Но если судьба (не без помощи Ефима) забросит меня так высоко, то я не стану просто марионеткой.

Мы с Ефимом, которого легко и надолго сюда пропускают, обсудили даже мини-программу действий.

Толстый и Лохматый — как искоренители оргпреступности.

Мы оба считаем, что организованную преступность в столице не одолеть наскоком, потому что в ее основе — действующие экономические законы. В стране с отсутствующей правовой культурой, где даже решения Верховного суда весят немного по сравнению с мнением какого-нибудь крупного чиновника, просто не могла не появиться оперативная и относительно эффективно работающая регулирующая система.