— Фу! Назад! — отважно вцепилась в его шерсть, оттаскивая здоровенного пса, и тут же оправдывающимся тоном добавила: — Не бойтесь, он не кусается. У него сегодня нервы не в порядке.
Свет фонаря упал на лицо мужчины, и я его узнала: это был Аркадий. Лицо его в полумраке казалось очень бледным.
Люда продолжала извиняться:
— Вы не думайте, вообще-то он воспитанный, но просто сейчас возбужден. Вообще-то он герой — только что спас Агнессу от каких-то хулиганов… Вообще-то…
Ей наконец удалось прикрепить поводок к затерявшемуся в густой шерсти строгому ошейнику, и она потащила его прочь. Леша упирался и грозно рычал, поглядывая на Аркадия, — или мне так казалось, потому что глаз как таковых у него совсем было не видно.
Взволнованная и смущенная, Люда попыталась увести пса, но не тут-то было — Леша упирался изо всех сил и, сильно дернув, заставил Люду выпустить поводок и прыгнул на Аркадия; тот отбросил его и скрылся в подъезде. Я подняла Людмилу, которая не удержалась на ногах, и попыталась успокоить Лешу — возбуждение не помешало ему вылизать мне лицо; он был явно горд собой. Наконец, уверив Людмилу, что Леша не только не причинил Аркадию никакого ущерба, но, наоборот, проявил себя как истинный телохранитель, я тоже вошла в подъезд.
Здесь я застала не только Аркадия, но вездесущую Агнессу Владимировну; воинственная старушка, услыхав шум, спустилась на лифте — вид у нее, в бумазейном цветастом халате и со шваброй в руках, которую она захватила на всякий случай, был очень забавный. Ее тоже пришлось успокаивать — я не стала посвящать ее во все подробности, а просто сказала, что соседский пес сначала отогнал от меня каких-то хулиганов, а потом, перевозбужденный, накинулся заодно и на моего приятеля, поджидавшего меня возле подъезда. Убедившись, что со мной все в порядке и что я явно не собираюсь приглашать ее к себе, она нехотя вернулась домой.
На этот раз на ручке моей двери ничего не было, никаких веревочек и презентов — я теперь за этим тщательно следила. Мы с Аркадием вошли в квартиру; я, конечно, была не в восторге, но что я могла поделать? Отправить его сейчас домой было бы по меньшей мере невежливо.
Аркадий совсем не пострадал, только на плаще его оказалось много собачьей шерсти. Тем не менее вид у него был неважный, да я и сама чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому, проигнорировав принесенную им бутылку сухого вина, я вытащила из бара едва початую бутылку коньяка, которую я всегда держу для таких случаев, и стопки; прежде чем поставить ее на стол, я налила себе полную рюмку и тут же опрокинула. Я не алкоголичка, но коньяк меня успокаивает куда лучше, чем любые транквилизаторы. Вот и сейчас я почувствовала, как по жилам у меня разливается приятное тепло, и тут же пришла в себя и начала придумывать, как бы побыстрее избавиться от Аркадия. Выгнать его, даже не напоив чаем, было бы неприлично, и я поставила чайник на плиту.
Аркадий казался очень взволнованным. Неужели он пришел опять делать мне предложение? Он приступил сразу к делу:
— Агнесса, что бы я ни говорил, я все равно люблю тебя и мечтаю о том дне, когда ты согласишься стать моей женой.
О Боже, все с самого начала, подумала я про себя, но промолчала и постаралась придать своей физиономии самое внимательное и понимающее выражение.
— Я понимаю, у тебя могут быть какие-то обстоятельства, которые мешают тебе выйти за меня замуж, но в любом случае я хочу оставаться твоим другом и надеюсь, что ты пересмотришь свое решение.
Я торжественно поклялась ему, что всегда буду его другом, чуть ли не до гробовой доски. А потом вдруг сменила тему:
— Скажи, ты приехал на машине?
— На машине? На какой машине? Свою я продал тогда, когда лопнул «Пересвет». У меня сейчас небольшие финансовые затруднения. Нет, я приехал на метро.
Убей меня Бог, не могу вспомнить, какой марки была машина у Аркадия и какого она была цвета. Кажется, белая. Но вряд ли иномарка. Не спрашивать же его сейчас об этом?
Аркадий сказал, что, не застав меня на работе — он заходил днем в особняк на Ордынке, надеясь получить какую-нибудь информацию о сбежавшей фирме, — решил без предупреждения нагрянуть ко мне домой, потому что иначе у тебя нашлись бы важные дела, и ты отложила бы встречу на неопределенный срок. Позвонив в дверь и убедившись, что меня нет дома, он решил спуститься и подождать меня у подъезда. Не успел он выйти на улицу, как услышал лай и крики: пока он соображал, что ему делать в этой ситуации, появились мы с Людой и бобтейлом.
— А теперь расскажи, кто на тебя напал, — потребовал он.
— Не знаю, какие-то хулиганы, или, вернее, один хулиган, но с меня и этого было вполне достаточно, — ответила я.
Обычно я довольно откровенна, но последние события заставили меня быть осторожной. Аркадий — не тот человек, которого я бы стала посвящать в подробности своих последних приключений.
На этот раз мне удалось от него отделаться удивительно легко — уже через час он надел на себя почищенный мною плащ и собрался уходить, до последней минуты уверяя меня в постоянстве своих чувств. Напоследок он склонился и поцеловал меня в губы; мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не отшатнуться.
Этот поцелуй оставил у меня самый отвратительный осадок. Когда его губы дотронулись до моих, я вдруг представила, как он вот так же нежно целует мужчину — и мне стало почти физически нехорошо. Мой опыт и интуиция подсказывали мне, что если он не чистый гомосексуалист, то, во всяком случае, бисексуал, и я ничего не могла поделать с чувством омерзения. Зачем я нужна ему? Зачем он сегодня ко мне пришел? Не стоит ли он за теми неприятностями, которые выпали на мою долю в последнее время? И почему Леша так сегодня на него набрасывался — был ли он просто перевозбужден или Аркадий и есть тот, кто напал на меня в темноте? Успел бы он добежать до моего подъезда, пока мы с Людой звали к себе пса? Конечно бы, успел…
Боже мой, ну что только приходит мне в голову? Я понимаю, что Аркадий мне физически неприятен, но зачем ему меня убивать? Что ему это даст? Конечно, я всю жизнь обращалась с ним отвратительно, но если в нем заговорило оскорбленное самолюбие, то почему именно сейчас, а не много лет назад? Тем более что я всегда держала его на расстоянии, так что ему не в чем меня винить. Нет, из-за этого не убивают. Просто ситуация сейчас у меня настолько напряженная, что я готова подозревать всех и каждого. Выбрось эти фантазии из головы, приказала я себе, пусть в этом разбираются профессионалы — такие, как Сергей Крутиков.
ВИЗИТ К ДОНУ
На следующий день у меня особых дел не было, и я решила взяться за перевод, но не удалось: опять зазвонил телефон, и Генка-рыжий таинственным шепотом сообщил мне, что Дон меня ждет. Мы договорились с ним встретиться у него во дворе, а оттуда, по его словам, до резиденции Дона рукой подать. Времени у меня оставалось мало, я привела себя в самый лучший вид, вышла, схватила машину и отправилась в родное Замоскворечье, никому ничего не сказав. Если кто-нибудь из тех, кто за меня беспокоится, будет мне звонить, то я скажу, что увлеклась переводом и отключила телефон, чтобы мне не мешали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
