Остро реагирую на внимательные взгляды, мысленно умоляя Эйдена появиться. Он же обещал! Не может так поступить со мной.
'Пожалуйста, пожалуйста', – шепчу, гипнотизируя входную дверь.
– Теа, – одергивает Нес, кивком головы указывая на ведущего.
Отгоняю тревожащие мысли, внимательно слушая, что от нас требуют. Четыре часа, за которые ты обязан нарисовать себя. Свой внутренний мир. Вывернуть наизнанку душу, оголяясь ради мечты.
Не уверена, что хочу это делать. Боюсь раскрыть секреты, отразив запретность в своем рисунке. Недопустимые грани, не принимаемые обществом. И вместе с тем не представляю, что способна отказаться теперь, когда так далеко продвинулась.
Не успеваю обдумать разрывающее противоречие. Улавливаю утонувший в шуме зрителей стук двери, не зная, как сдержать счастья от вида Эйда.
Находит меня глазами, посылая улыбку. Садится в одном из передних рядов, одним своим присутствием отгоняя нараставшую панику. Вселяет уверенность в собственных возможностях.
Чувствую его поддержку, даже не глядя на него. Наконец удается сосредоточить внимание на задании. Взгляд скользит по карандашам и кистям. Осторожность требует прочертить контуры, но отведенное время пресекает подобные порывы. Никогда не сочетаю грубые линии с мягкими мазками кисти. Полностью отдаюсь процессу, не позволяя корректировать уже созданное. Первый порыв всегда искренен, отражает куда больше, чем аккуратно подправленная картина.
С глубоким вдохом решаю не изменять себе. Задумчиво разглядываю пустой лист, выбирая кисточку.
Неумолимо тянет обернуться. Желание получить поддержку искушает, и я послушно ему следую. Еще одна встреча взглядов. В его глазах плещется абсолютная уверенность в моем таланте. Дарит необходимый толчок, и я делаю первый мазок, уносясь в вихрь эмоций. Больше не вижу никого вокруг, лишь чувствуя необходимое внимание всего одного человека в этом зале. Сменяю кисти, вместе с ними меняя линии и вкладываемые чувства. Лист перестает быть белоснежным, переливается десятками нежных тонов, подготавливая фон для основной идеи.
Рвущаяся из клетки птица, не до конца расправившая крылья, под иным углом воспринимается как два переплетенных человека. В своих контурах отражает наполняющие душу эмоции. За темными пятнами скрывает обиду на мать, неуверенность, страх и вместе с тем заполняет яркими знаками. Черты размыты, позволяют самому решать, что из обнаженных чувств захочет увидеть взгляд зрителя.
Не чувствую уходящего времени, в который раз принимая умиротворение, настигающее после подобных выбросов эмоций. Заканчиваю всего на десять минут раньше отведенного срока, не желая видеть своего творения. Боюсь, что оказалась слишком откровенна или наоборот, не показала себя, смазав опасные моменты.
– Нихрена не смыслю в подобных рисунках, но твой притягивает, – с гордой улыбкой комментирует Эйд, заключая в объятия.
– Я боялась, что ты не придешь, – облегченно выдыхаю, понимая, что все закончилось.
Больше от меня ничего не зависит. На душе спокойствие сменяется счастьем от его присутствия. С непозволительным удовольствием обнимаю его за талию, утыкаясь носом в грудь. Не обращаю внимания на ожившую в волнении публику. Работы забрали. Участники со своими близкими с волнением обсуждают возможные результаты. А я хочу раствориться в ауре уверенности Эйдена.
– Я бы ни за что не пропустил твой конкурс, – качает головой Эйд, целуя меня в макушку. – Поехали, отпразднуем?
Молча киваю, не в силах скрыть улыбки. Не спускаю с него завороженного взгляда, гадая, смог ли понять, что в моей душе занимает большую часть. Что даже рисуя себя, не могу обойти стороной его влияние.
Выныриваю из счастливой неги, лишь когда понимаю, что выезжаем за черту города. На мой удивленный взгляд Эйд посылает хитрую улыбку, обещая сюрприз.
– И что ты придумал? – не могу унять любопытства, выбираясь из машины.
Судя по звукам, где-то недалеко должна быть река или озеро. Выходим на скрытую деревьями поляну. Немного прохладный ветер не попадает сюда, благодаря размашистым веткам.
– Пикник? – не скрываю удивления, приметив покрывало. – Да ты романтик, – смеюсь в ответ на возмущенный подобным предположением взгляд Эйдена.
– Сейчас договоришься, и отвезу домой, – фыркает он. – Я не романтик, а оригинал. Пусть другие в кафешках празднуют.
Хмыкаю на такое заявление. Эйд в своем обычном, самоуверенном амплуа. С удовольствием растягивается на покрывале, предлагая мне самой разобрать захваченные им продукты.
– Ты решил меня напоить? – смеюсь после второго бокала вина.
Тело расслаблено, лень шевелиться. Готова часами смотреть на его умиротворенное выражение.
– Ага, – кивает он, резко поднимаясь и отставив мой бокал, нависает, гипнотизируя обжигающим взглядом. – Напою и соблазню, наконец, а то уже два дня голодный.
– Что, мама не кормит? – дразню, прикусив губу.
– Два дня, Теа, – словно не слышит меня Эйд. – А если еще и этот считать, то вообще три. Не стыдно?
– Ты сам вчера домой не вернулся, – шепчу, обнимая его за шею. – А я ждала. Не стыдно?
– Ты даже не представляешь насколько, – легко кивает Эйд. Заставляет лечь, проводя по лицу пальцами. – Буду искупать свою вину.
Не нахожу, что ответить, второй раз за день уносясь вслед за эмоциями. Растворяясь в его требовательных ласках. Выпадаю из реальности, наслаждаясь его наглыми руками и губами. Мелькнувшая мысль, что нас могут увидеть, уносится вслед за снятой одеждой. Медленно, но верно теряю стыд, когда Эйден рядом.
Тону в чем-то волнующе запретном. Лихорадочно скольжу руками по его обнажившемуся телу. Прикусываю губы, в попытке сдержать стоны.
– Ты такая красивая, – хрипло выдыхает Эйд между толчками.
Улавливаю эти слова где-то на периферии. Тянусь к его губам, требуя поцелуя. Его запах обволакивает. Впитывается в кожу, словно оставляет метку. Лишает воли.
– Нетерпеливый извращенец, – выдыхаю, стоит ему лечь рядом.
Дыхание сперто. Покалывает каждая клеточка от полученного удовольствия.
– Сама виновата, – усмехается Эйд, притягивая ближе.
Вздрагиваю от ветра, гуляющего по голой коже, перемешенного с легкими поцелуями. Вот неугомонный.
– Ночи не дождаться? – усмехаюсь, выскальзывая из объятий и натягивая вещи, спасаясь от прохлады.
– Я очень поздно вернусь, – с неохотой повторяет мои действия Эйден. – Ты уже будешь спать.
Улавливаю в его голосе предвкушение. Не знаю, что и думать. Что его может так увлекать, да еще так поздно? Точно не другая, я бы почувствовала.
