Рония построена на возвышении рядом с водой. Земляной вал, укрепленный толстыми стенами, обегал основание холма. Выше, блестя и переливаясь, словно нити с нанизанными на них оранжевыми бусинами, приветливо светились крохотные огоньки. Примерно через каждые сто метров по всему периметру защитной стены вздымались смотровые башни. Их контуры, как и очертания зубцов, также высвечены огоньками. Огоньками были очерчены все углы и выступы крепостной стены, все окна. Почти каждая деталь огромных городских ворот иллюминирована небольшими светильниками. Примерно за пятьсот метров до городских ворот дорога проходила между двумя рядами колонн, на вершине каждой из которых пылал и чадил огромный факел. По обе стороны от колоннады простирались выложенные светильниками геометрические узоры – то ли партерный парк, то ли куртины цветов.
Разглядывая город с высокого холма, Брайан заметил, что Рония не перенаселена: маленькие домики, широкие кривоватые улицы. Поскольку было далеко за полночь, в окнах большинства домов света не было, но вдоль коньков крыш горели огоньки и по верхнему краю оград перед домами через равные промежутки также горели светильники. Ближе к реке располагалось несколько более крупных сооружений с высокими стройными мачтами различной высоты. Стены и основные контуры зданий также были усеяны огнями, но не оранжевыми, как городские ворота, а синими, ярко-зелеными и янтарными. Окна во многих башнях светились.
– Красиво, как в сказке, – вздохнула Сьюки. – Все огоньки переливаются!
– Каждый житель обязан вносить свою лепту в освещение города, зажигая светильники в своем доме, – пояснил Крейн. – Земляне обычно пользуются оливковым маслом, которое здесь производится в изобилии. Более высокие постройки тану освещаются сложными устройствами, питаемыми энергией от избыточных метапсихических эманации.
Кавалькада спустилась с холма. Вскоре каменистая дорога, проложенная в песчанике, сменилась дорогой, выложенной гранитными плитами и становившейся все шире и шире. Когда отряд вступил в колоннаду, ширина дороги достигла восьми метров. Между высокими колоннами вздымались стройные побеги бамбука, высаженные отдельными островками вперемежку с каким-то темным кустарником и пальмовыми рощами. Крейн объяснил, что ежемесячно в этих внешних садах возводятся шатры для ярмарок, на которые местные ремесленники привозят свои изделия, а караваны доставляют всевозможные предметы роскоши. Раз в год проводится Большая ярмарка, на которую съезжаются люди со всей Западной Европы.
– А ежедневных рынков, где люди могли бы купить повседневные товары и продукты, здесь нет? – поинтересовался Брайан.
– Мясо – основной продукт питания, – ответил Крейн – Профессиональные охотники, все как один земляне, поставляют в больших количествах мясо на плантации, расположенные к северу от этих мест по берегам Соны и Роны. Ежедневно мясо вместе с зерном, фруктами и другими продуктами сельскохозяйственного производства, как, например, оливковое масло и вино, на баржах сплавляется заготовителями провизии сюда, в Ронию. Трудятся на плантациях в основном рамапитеки. В прошлом плантациями управляли тану, но теперь почти везде во главе стоят земляне.
– А вы не усматриваете в этом потенциальной опасности? – спросил Брайан.
Крейн улыбнулся. Его глаза сверкнули в свете дальних огней и отблесках факелов.
– Никакой опасности нет. Все земляне, занимающие сколько-нибудь ответственное положение, носят ожерелья – торквесы. Попытайтесь понять, что сопротивление, или коэрцитивная сила, здесь, в Изгнании, редко бывает необходимо. Если не считать небольшой кучки возмутителей спокойствия, жизнь в Изгнании для большинства протекает счастливо.
– Даже для женщин? – поинтересовалась Элизабет.
Тану с невозмутимым видом ответил:
– Даже стоящие на самой низкой общественной ступени обычные женщины, не обладающие никакими метапсихическими способностями, полностью избавлены от нудных или утомительных работ. Они могут выбирать себе занятие по своему вкусу или проводить дни в полной праздности. Если они того пожелают, у них даже могут быть любовники из числа землян. Единственное ограничение, которое неукоснительно соблюдается, – все дети должны принадлежать нам, тану. Особо привилегированное положение занимают те счастливчики среди землян, которые обладают генетическим кодом, передающим их потомству метапсихические функции. Наше общество принимает их как равных, и если за время испытательного срока они доказывают свою лояльность по отношению к тану, их серебряные ожерелья могут быть заменены золотыми.
– Вы говорите о мужчинах и женщинах или только о женщинах? – переспросил дрожащими губами Эйкен.
– О мужчинах и женщинах. Смею вас заверить, что очень скоро вы по достоинству оцените нашу стратегию в отношении репродукции. Ведь мы не только усиливаем сопротивляемость расы действию космической радиации в земных условиях, но и включаем ваши гены скрытых и активных метапсихических функций. Мы надеемся, что в конце концов нам удастся развить в себе активные метапсихические способности в полном объеме, такие, какие вам, землянам, – тут Крейн кивнул на Элизабет, – удалось развить в себе в том далеком будущем, откуда вы прибыли, то есть через шесть миллионов лет.
– Что и говорить, грандиозный проект, – согласилась Элизабет. – А как вы совместите ваши планы с реальностью далекого будущего этой планеты… будущего без тану?
Крейн улыбнулся.
– Все в воле великой богини Таны. Шесть миллионов лет – немалый срок. Я полагаю, что мы, тану, будем благодарны ей, если она соблаговолит разрешить нам населить хотя бы малую часть той планеты, которую мы назовем своей.
Всадники приблизились к огромным воротам, достигавшим метров двенадцати-тринадцати в высоту и почти вдвое больше – в ширину. Сбитые из огромных бревен, они были окованы тяжелыми бронзовыми пластинами.
– По ночам здесь довольно много диких зверей. Других опасностей тоже хватает, – пояснил Крейн. – Ночь – не лучшее время для людей, чтобы находиться за городской стеной, если только это не связано со службой у тану.
– Интересно, – задумчиво проговорил Брайан. – Стены и крепостные ворота способны выстоять против любой попытки непрошеных гостей вторгнуться ночью в город. Для защиты от диких зверей такие сооружения чрезмерны. Более того, даже для защиты от нападения преступных элементов, а такие, как я понимаю, встречаются время от времени и здесь, эти сооружения излишне массивны.
– Вы совершенно правы, – подтвердил Крейн, сделав небрежный жест, – преступники нам особенно не досаждают.
