Мануэл был вне себя от радости. Он был уверен, что много странствовавший Гаспар послан самим Богом способствовать его великому замыслу. А поскольку, если он хочет заключить союз с христианскими правителями Индии до того, как соперники перехватят у него инициативу, самым существенным фактором казалось время, то Мануэл в январе 1500 года – многообещающая дата рубежа века – велел приготовить четыре корабля и две хорошо вооруженные каравеллы для плавания в Индию. Рамки экспедиции вскоре были расширены, и теперь она уже включала в себя не только создание торговых баз, но и покорение побережья Индии и Африки, и флотилия разрослась до 13 кораблей. Возглавлять ее назначили Педру Алвареша Кабрала, еще одного фидальго и рыцаря ордена Христа. Под его командованием находилось более тысячи человек, включая пятерых священников. Кабрал получил приказ доставить мусульманам и язычникам Индийского океана жесткий крестоносный ультиматум: обращение в христианство или смерть.
«Перед тем как предать мавров и идолопоклонников в тех краях мирскому мечу, он должен позволить священникам и монахам прибегнуть к мечу духовному, а именно провозгласить им Евангелие с наставлениями и предписаниями римской церкви и просить их оставить своих идолов, свои дьявольские ритуалы и обычаи и обратиться в веру Христову, дабы все люди объединились в благодати единой веры и любви, ибо все мы творения одного Создателя и искуплены одним Искупителем, коий есть Иисус Христос, обещанный нам пророками и чаемый патриархами за многие тысячи лет до его прихода. Для этой цели пусть священники приведут им все естественные и законные доводы, какие есть в каноническом праве. И если окажутся они столь неуступчивы, что не признают сей закон веры и отвергнут закон мира, который следует соблюдать среди людей ради сохранения рода человеческого, и если воспретят торговлю и обмен, коие есть средства, через которые происходят мир и любовь между всеми людьми… в таком случае следует предать их огню и мечу и развязать против них свирепую войну» [438].
Для христиан у Мануэла было совершенно иное послание. Он дал Кабралу письмо для заморина Каликута, в котором объяснял, что португальцев привел в Индию Божий промысел и что они творят Божье дело:
«Ибо следует воистину верить, что Господь, наш повелитель, дозволил сей подвиг мореплавания не исключительно для того, дабы он послужил торговле и земным выгодам между тобой и нами, но в равной мере ради духовного блага многих душ и их спасения, которое нам следует ставить много выше. Господь полагает, что ему более послужит тот факт, что ты и мы воссоединены в святой христианской вере, как это было на протяжении шестисот лет после прихода Иисуса Христа и до того времени, когда за грехи людские возникли, как и было предсказано, секты и противные ереси… и сии ереси занимают большую часть земли между твоими землями и нашими» [439].
Преподав публично исторический урок, Кабрал должен был в частном порядке передать еще одно послание. Он должен был просить заморина изгнать из своих гаваней всех до последнего мусульман: отныне товары, привозимые арабами, будут поставлять португальцы – только лучшие и более дешевые. Еще Мануэл отдал командору последний, сверхсекретный приказ: если заморин не согласится миром торговать исключительно с португальцами, Кабралу «следует повести с ним жестокую войну за оскорбительное обращение с Васко да Гамой». Заморин, возможно, и единоверец, но явно впал в ересь, а Мануэл спешил.
Среди инструкций Кабралу, составленных при совете да Гамы, также содержался наказ установить дружеские отношения с другими христианскими государствами в Индии и сделать все возможное, чтобы сорвать поставки пряностей мусульманам. Среди капитанов флотилии Кабрала были Бартоломеу Диаш, открыватель мыса Доброй Надежды, и товарищ соратника самого да Гамы Николау Коэльо. Штурман «Берриу» Перу Эскобар вновь отправился штурманом, также заняли прежние свои посты Жуан де Са и другие ветераны экспедиции Васко да Гамы. Гаспара да Гаму взяли с собой переводчиком, еще на борту находились пятеро пленников, захваченных в плен в Каликуте, и юный посланник султана Малинди.
При всем опыте ветеранов экспедицию с самого отплытия преследовали напасти. Вскоре после того как задержавшийся флот отплыл 9 марта 1500 года, один корабль потерялся у островов Зеленого Мыса. Когда Кабрал попытался повторить проход да Гамы по дуге через Атлантический океан, он взял курс слишком далеко на юго-запад и наткнулся на сушу. Он решил, что открыл новый остров, и, отслужив мессу и установив крест, отправил одного из своих капитанов домой с неожиданными вестями. Остальные одиннадцать кораблей попали в страшный шторм у мыса Доброй Надежды, и четыре корабля со всей командой пропали без вести, включая судно под командованием Бартоломеу Диаша, которому никогда больше было не увидеть свой штормовой мыс. При переходе через Индийский океан в непогоду пропал еще один корабль, и флотилия сократилась до шести судов.
К тому времени, когда португальцы пересекли Индийский океан, лето уже подходило к концу, и в соответствии с полученными приказами Кабрал расположился у Малабарского берега, чтобы нападать на арабские суда, которых ожидали с севера. Матросы и офицеры исповедались и причастились, но добыча не объявилась. Потому Кабрал продолжил путь в Каликут, куда прибыл с развевающимися флагами и под грохот пушек в середине сентября.
Старый заморин умер вскоре после отплытия да Гамы, а его амбициозный молодой преемник гораздо больше желал открыть торговлю с европейцами. К кораблям сразу же вышли несколько местных сановников, за которыми последовали приветственный комитет, оркестр и сам заморин. На сей раз португальцы приплыли с богатыми дарами: золотыми и серебряными чашами и тазами, малыми и большими кувшинами, а также огромным количеством затканных золотом мягких подушек, балдахинов и ковров. Кабрал представил удивительное письмо Мануэла, и хотя о реакции заморина на восторги португальского короля, что он наконец воссоединился с собратом во Христе, история умалчивает, заморин пожаловал Кабралу выгравированную на золоченой табличке дарственную, которая гарантировала португальцам безопасность торговли. Встреча завершилась поспешным обменом заложниками, но в течение двух месяцев была создана постоянная португальская фактория в большом доме на берегу, над крышей которой развевался флаг с королевским гербом.
Вскоре португальцы обнаружили, что прибыли не до, а после арабских флотилий, которые уже стояли в порту. Посмеявшихся над товарами Васко да Гамы купцов ожидал неприятный сюрприз, когда в виду гавани показался большой португальский флот, а в декабре дошло до столкновения. Португальцы захватили мусульманский корабль, отплывавший в Джедду, утверждая, что его отплытие нарушает их договор с заморином, согласно которому они первыми должны загружать на борт пряности. В отместку большая группа мусульманских купцов напала на португальскую факторию. Семьдесят человек, включая священников флотилии, оказались заперты в ловушке. После трехчасового противостояния они попытались пробиться силой и выйти к шлюпкам, но почти все были убиты.
Когда при полном молчании заморина прошел день, Кабрал решил, что тот одобрил нападение, и обрушился на арабские корабли в гавани.
Схватка была неравной, поскольку огневой мощью шесть португальских кораблей значительно превосходили весь мусульманский флот.
Столетиями торговлю в Индийском океане не омрачали практически никакие конфликты, и тут не было традиций боевых действий на море. Сшитые кокосовыми веревками дхоу были недостаточно крепкими, чтобы нести пушки, а их конструкция не позволяла приспособить их к новой угрозе. Хотя пушка зародилась в Китае и давно уже была на вооружении мусульманских армий, в Индии она нашла применение лишь в нескольких изолированных регионах, к тому же немногие имеющиеся здесь пушки были устаревшими и маленькими. Как и все морские державы Европы, Португалия поколениями вела войну на море, и хотя ее корабельные орудия были далеки от совершенства, трудно было отрицать их способность наводить ужас в бою. Порох, возможно, лишил войну рыцарственности, зато стал проводником португальской политики на Востоке.
Кабрал захватил десяток крупных судов и перебил, утопил и взял в плен сотни человек. Забрав с захваченных кораблей пряности и прочий груз, в том числе трех слонов, которых забили и засолили на обратную дорогу, он сжег суда. Ночью он приказал своим капитанам спустить на воду шлюпки и отбуксировать португальские корабли как можно ближе к берегу. Выстроившись против города, португальцы на рассвете открыли огонь. Ядра обрушивались на скопления людей на набережной, проламывали стены домов и храмов, – количество жертв исчислялось сотнями. Сообщалось, что ужас и замешательство «были так велики, что заморин бежал из собственного дворца и что один из главных его наиров был убит прямо рядом с ним упавшим ядром. Даже часть дворца была разрушена канонадой» [440].
