неповиновению и скандалам, а мне придется лезть в логово Мальцевых. Поэтому с нее записка для сестры, и на этом все.
— Я смогу постоять на стреме! — гордо сказала она.
— И что ты сделаешь, если рядом с тобой появится маг. Такой, как обыскивал Сергея? — скептически спросил я. — Громко завизжишь?
— А что сделаешь ты? — возмущенно спросила она.
— Я много чего смогу сделать, если у меня никто не будет висеть на хвосте. А если будет, то он подвергнет опасности и мою, и свою жизнь. Себя не жалко — пожалей меня, мне еще Сергея учить.
Серый, присутствующий при разговоре, только хмыкнул. Разборка шла в его квартире, поскольку началась сразу после приготовления зелья, а зелье я стал готовить, как только мальцевские маги ушли. Урок получился скомканным, поскольку настроение у всех было пришибленное — как–никак, нас только что ограбили самым беспардонным образом. И даже то, что зелье получилось выше всяких похвал, ничего не изменило: я от себя другого не ожидал, а мои ученики даже не поняли, какой шедевр создавался у них на глазах.
— А что делать, если они опять придут? — мрачно спросил Серый, который не отходил от автоклава, как будто опасался, что тот пропадет, а на его месте опять вырастет куст.
— Иллюзию ставить, — предложил я, понял по виду Серого, что такую сложную ему не потянуть, и добавил: — Ок, артефакт сделаю. Но это полумеры. Решать надо радикально.
— Это как? — подозрительно спросил Серый. — Радикально — это уничтожить всех Мальцевых? Я на такое не подписываюсь.
Я аж поперхнулся. Это он сейчас неэлегантно намекнул, что я маньяк–убийца?
— Это слишком радикально. Я на такое тоже не подписываюсь. Моя идея состоит в другом. Попробую. Скажу, если получится.
— А моя сестра? — опять напомнила про себя Полина.
— Ермолина, ты можешь с чистой совестью идти домой. Разумеется, после того как напишешь записку. Все объяснения завтра. — Посмотрел на зло прищурившуюся Полину и добавил: — И это мое окончательное решение. Иначе будешь заниматься сама. Через пару лет найдешь. Еще ненужные требования или возражения — и я заниматься твоим делом не буду.
Полина прикинула варианты, подавилась возмущением и спросила:
— Записку о чем?
— Коротко напиши что–то, чтобы было понятно, что я от тебя.
— То есть ты собираешься с ней переговорить? — опять загорелись ее глаза.
— Без комментариев, — удачно припомнил я недавно услышанную по телевизору фразу. — Я не знаю, как все пойдет, поэтому хочу быть готов к любому варианту.
Полина хотела было пристроиться за стол Серого, но я ее шуганул на кухню: там тоже стол есть, а этот нужнее мне. В принципе, артефакт для постановки иллюзии был несложным, но на него придется отдать один из накопителей, потому что заклинание нестабильное и быстро рассеивающееся без подпитки. Накопитель у меня был, но довольно большой и нужный мне для других целей.
— Серый, у тебя не осталось ненужного накопителя? — уточнил я, почти ни на что не надеясь.
— Ненужного нет, только нужные, — грустно пошутил он, доставая пару совсем крошечных из кармана. — Таких хватит?
— Хватит, — обрадованно ответил я. — Я по твоему столу пошарюсь? Тебе же на артефакт, ничего лишнего не возьму.
Не дожидаясь его ответа, я выдвинул первый ящик и принялся изучать содержимое. Запасливый, однако, он маг…
— Смотрю, ты у нас специалист широкого профиля, — проворчал Серый, с грустью глядя на выбранный мной накопитель. Второй–то он сразу прибрал.
— А как иначе? — удивился я. — Маг должен владеть всеми аспектами. Чем–то лучше, чем–то хуже, но при необходимости использовать все.
В столе нашелся подходящий моток проволоки, и я начал увлеченно выплетать нужную конструкцию. Хорошая штука, как оказалось, мячики для гольфа. Не попадись они мне, глядишь, сейчас было бы куда сложнее работать, а так и гибкость и сила пальцев уже не те, с которыми мне досталось это тело.
Артефакт был простенький и закончил я его быстро. Правда, пришлось пару правок внести: сначала почему–то просвечивал автоклав, а потом пришлось увеличить плотность. Но в целом получилось достойно.
— Класс! — восхитился Серый. — Когда я так смогу?
— Через год, если все пойдет по плану, — ответил я ученику и вспомнил, что давно не слышно ученицы.
Нашел я ее на кухне, где она убористым почерком заполняла уже второй лист, не иначе как сообщая сестре, что случилось, пока та отсутствовала дома.
— Ермолина, от тебя требовалось написать короткую записку в духе «Подателю сего письма верить, как мне», а не писать сочинение на тему, как прошло твое лето без любимой сестры.
— Но такое достовернее…
— У меня не будет времени ждать, пока она прочитает. А у нее может не быть возможности спрятать письмо, а значит, придется уничтожать, — пришлось пояснять очевидное. — По–твоему, что лучше сжевать: короткую записку или пачку листов?
— Маг может по–другому уничтожить бумаги, — с насмешкой сказала Полина. — Испепелить, а потом развеять.
— Может. Но если там стоит система контроля магических возмущений, то твоей сестре придется отвечать на вопрос, что и зачем она испепеляла. Кроме того, из свежего пепла можно восстановить листы вместе с тем, что на них написано. Даже если пепел как следует перемешать.
— Что, правда? — удивился Серый.
— А ты не знал? — в свою очередь, удивился я.
— Впервые слышу.
— Тогда поверь на слово, что можно. Всего пару часов, конечно, но тем не менее.
— Поняла. — Полина оторвала полоску от недописанного второго листа и аккуратно вывела: «Ярослав от меня. Полина». Так?
— Добавь что–то на случай, если она забыла твой почерк. Вопрос, на который ответ знаете только вы двое, а мне ты скажешь. — Она покосилась на Серого, пришлось добавить: — По секрету.
Серый хмыкнул и вышел, а Полина дописала: «Он знает, что я хотела в подарок на НГ». Я мучился незнанием недолго, Полина сразу сообщила марку телефона, который ей очень хотелось, но который был слишком дорогим для нее.
После этого мы наконец разошлись. То есть разошлись мы с Полиной, Серый остался дома бдеть за автоклавом. Я немного отошел от дома Серого и позвонил Глазу.
— Кто из вас сдал мой артефакт Мальцевым?
В том, что это случилось, я был уверен: Серый в продажу не успел пустить ни одного, а вот я уже сделал и отдал этой троице переговорные, и это не считая того, что был у сестры Хрипящего. Переговорные были уникальными: достаточно было лишь подумать, транслируя мысль адресату, и у него в голове возникал голос, неслышный
