мучитель намного опередил меня. Но вот, слава Богу, перед нами прерия, в которой конь никуда не может спрятаться. Здесь я надеялся на своего Моро, который летел за ним, как ветер, и, казалось, вот-вот его нагонит. Между нами было уже не более двухсот ярдов, и я уже торжествовал победу. Сняв с седла лассо, я приготовился набросить его на свою жертву, но, когда поднял голову, — коня как не бывало!
Кругом расстилалась прерия, не было видно ей ни конца ни края, а на ней ни скалы, ни дерева, ни куста, ни даже высокой травы… Куда же он мог деться?
Необъяснимое чувство ужаса вдруг охватило меня, так странно и страшно было это таинственное исчезновение.
Глава VIII
ЛОШАДЬ-ПРИВИДЕНИЕ. В ПРЕРИИ
В моей жизни, богатой приключениями, мне нередко приходилось подвергаться всевозможным опасностям, которые я встречал более или менее мужественно. Однако такого чувства страха, как в данную минуту, мне еще испытывать не случалось.
Я, который никогда не был суеверен, при этом необъяснимом исчезновении коня вспомнил все связанные с ним фантастические рассказы и пришел к убеждению, что видел призрак.
Однако этому образу мыслей скоро был положен конец. Мало-помалу я пришел в себя и, рассмотрев перед собой свежие следы белого коня степей (они резко отличались от следов других лошадей), понял, что это было не привидение.
Сделав это открытие, я решил ехать по следу до тех пор, пока он не исчезнет.
Линия следов шла все прямо, и я проехал двести ярдов, как вдруг моя лошадь резко остановилась.
Шагах в тридцати от нас прерию пересекала черная полоса. Это была довольно широкая трещина, как будто образовавшаяся во время землетрясения.
Эта пропасть с вертикальными стенами вправо от меня была не особенно глубока, но влево становилась все шире и глубже. Дно ее покрывали обломки скал.
Теперь исчезновение белого коня не являлось загадкой. Он, сделав громадный прыжок на дно пропасти, направился влево. На том месте, откуда он прыгал, видны были свежие следы его копыт. Ясно было, что он исчез, и дальше преследовать его не имело смысла. Мое положение было довольно неприятное. Я отъехал, по крайней мере, на тридцать миль от села и теперь не знал, в каком направлении оно находится.
Мне оставалось одно: возвращаться по своим следам, что было довольно трудно сделать, так как погоня шла зигзагами и часто через лес и кустарники.
Наступил вечер. Пришлось заночевать в степи, так как возвращаться в темноте было невозможно.
Я был голоден, а главное — задыхался от жажды так же, как и Моро. Сознание, что кругом нет воды, еще больше усиливало жажду.
Мне пришло в голову, что если ехать вниз вдоль края трещины, то, пожалуй, можно набрести на воду. Я так и сделал. Трещина становилась все глубже и наконец достигла футов пятидесяти глубины, разветвляясь на несколько других, более мелких.
Наступила ночь. Продолжать в темноте путь между этими обрывами становилось опасно. Однако я все-таки медленно подвигался вперед. Вдруг невдалеке блеснула полоса воды.
Я радостно направился к ней, но внезапно моя лошадь попятилась и остановилась невдалеке от озера. Передо мной снова была пропасть, а желанная вода находилась по ту ее сторону.
В темноте нечего было и думать перебраться через обрыв. Приходилось ночевать здесь, отложив это дело до утра.
Когда совсем стемнело, я отвел коня пастись подальше от пропасти, а сам завернулся в свое мексиканское одеяло и положил голову на седло. Но жажда долго не давала мне спать, а луна, освещая озеро, заставляла меня испытывать муки Тантала. Наконец я заснул тяжелым сном, преследуемый страшными беспокойными сновидениями. Мне снились индейцы, нападающие на дом дона Рамона; их вождь, похищающий Изолину на белом коне, который потом превращался в дьявола. Я бешено мчусь за ними, но не могу догнать. Я теряю силы и, измученный голодом и жаждой, падаю на землю. Около меня шумит поток, но я не могу двинуться, чтобы добраться до него. Когда я проснулся, шел сильный дождь и гремел гром. Набрав воды в свое непромокаемое одеяло, я утолил жажду, напоил коня, лег, накрывшись тем же одеялом, нижняя сторона которого была суха, и крепко уснул.
Проснулся я поздно. Яркое солнце уже стояло высоко в небе. Я был очень голоден, так как накануне рано утром съел только печенье и выпил чашку шоколада. Муки голода все увеличивались, и я, взяв ружье, отправился на поиски добычи, но, не встретив ни птицы, ни зверя, вновь вернулся к месту, где провел ночь.
Оседлав лошадь, я думал направиться домой. Но как найти дорогу, если дождь совершенно смыл следы?
«Я пропал! — подумал я. — Я заблудился!»
Ужас охватил меня при этой мысли: нет ничего страшнее, чем заблудиться в прерии! Человек теряет энергию, становится нерешительным, сомневается в каждом сделанном шаге и часто, мучимый голодом и жаждой, умирает. Опять мною стало овладевать сомнение в реальности происходящего, а отсюда и суеверие. В мозгу возникали страшные сверхъестественные картины. Однако вскоре мне удалось побороть это ужасное состояние, и я принялся решать вопрос, в каком направлении мне ехать.
Обозревая местность в поисках живности, я увидел вдали каких-то животных. Их было несколько, и находились они недалеко от озера, то есть по ту сторону пропасти.
Что-то на несколько минут отвлекло мое внимание, и когда я снова взглянул в том же направлении, животных уже там не было: они стояли на краю озера, менее чем в пятистах ярдах от меня. Это были антилопы.
Моим первым желанием было поскорее добраться до них, так как из-за своей боязливости сами антилопы ни за что не приблизятся ко мне. Нас разделяла пропасть, но я вскоре сообразил, что если
