– Ну что ж, – сказал Пахомов, разливая коньяк, – за это стоит выпить.
– Сначала за Андрюху, теперь ему будет спокойно.
У Бори немного отлегло от сердца. Друг отомщен. И наконец-то можно расслабиться, не ожидать смерти каждую минуту.
Придя вечером домой, он застал жену на кухне. Перед ней на столе стояла бутылка коньяка и ломтики лимона на блюдечке.
– Пить в одиночку – последнее дело, – нравоучительно изрек он, целуя ее в щеку.
– Составь компанию, – равнодушно отозвалась она.
– Давай, тем более есть повод.
Наташа достала вторую рюмку. Боря налил себе сам.
– Андрей с Людмилой отомщены, – сказал он и выпил.
Она подняла на него глаза, в которых плескался ужас.
Борис попытался все объяснить, рассказал о том, что узнал сегодня от Валеры, подчеркнул, что о Пименове плакать некому, и завершил:
– Все кончено. Теперь нам нечего бояться.
– Ты его заказал, – тихо выговорила она, – ты его заказал, чтобы тебя не убили…
– Я отомстил за друга, дура!
– Ты его заказал, неважно, чтобы отомстить или спасти свою шкуру… Но ты действовал по закону убийцы ребят.
– А никак иначе нельзя! Заказные убийства не раскрываются, тем более не бывает, чтобы осудили заказчика.
Он взялся за бутылку, за щеками ходили злые желваки. Наташа не отрывала от него глаз.
– Ты заказал человека. Убрал конкурента. Заплатил денег – и готово. И когда в следующий раз твоему бизнесу будет кто-то мешать, ты и его закажешь – опыт есть!
Она рассмеялась, это был какой-то безумный смех.
– Что ты мелешь? – заорал Пахомов.
Его трясло от бешенства, казалось, он вот-вот ударит ее.
– Я поступил так, как должен был, отомстил за друга, как ты не понимаешь!
Стараясь взять себя в руки, он опрокинул в рот очередную рюмку и закурил. Выдохнув дым, докончил:
– Мне только сегодня стало легче, как будто камень с души свалился.
Наташа молчала, уставившись невидящими глазами в пространство.
Не дождавшись никакого ответа, Боря отправился в ванную. Разговор с женой вывел его из себя. Это была их первая серьезная ссора за три года. Почти физически он ощутил ненависть и презрение, исходящие от нее.
Лежа в горячей воде, он постепенно расслабился и немного успокоился.
В чем она его обвиняет? Он выполнил долг перед погибшим другом, и не чувствовал себя убийцей. Вообразила, что он теперь будет заказывать конкурентов… Бред сумасшедшей! А может, Наташка действительно немного свихнулась? Немудрено – в один день она потеряла подругу и будущего ребенка. При мысли об этом больно сжалось сердце. Врачи говорили, что выкидыш случился от стресса, она может еще забеременеть… Но не в таком же состоянии? Надо показать ее психиатру. Нельзя спокойно смотреть, как она сходит с ума!
Когда Борис вошел в спальню, Наташа уже лежала в постели, отвернувшись. На его половине кровати зачем-то лежало свернутое отдельное одеяло. Он сжал зубы, мысленно чертыхнулся, достал из комода простыню, подхватил одеяло с подушкой и отправился спать в кабинет.
Устраиваясь на кожаном диване, он поминал жену последними словами. Ведь не могла она забыть его единственное требование: никогда не отказывать в близости. И вот сначала на египетском курорте, теперь дома… Чего она добивается?
Почти всю ночь Боря проворочался без сна на жестком диване. Раньше в квартире была гостевая с большой удобной кроватью, но теперь там Димкина епархия и вместо кровати модная конструкция подобие нар – мальчишке нравится спать на высоте.
Утром, не желая давать домработнице повод для сплетен, он свернул постель и отнес в спальню. Наташа еще не вставала. Не проронив ни слова, он оделся и вышел из дому.
Вернувшись поздно ночью, Борис увидел, что белье лежит так же, как он оставил. Наташа лежала отвернувшись, и не пошевелилась при его появлении. Он выматерился вслух – пусть слышит, если не спит, – схватил постель в охапку и отправился в гостиную. Там диван мягче.
Так продолжалось почти целую неделю. Он приходил поздно, брал белье, уходил в гостиную.
В субботу вечером Пахомов уехал на дачу и напился там в одиночестве.
Хмель долго не брал. В голове крутились одни и те же мысли. Жена, единственный близкий, родной человек – отталкивает его. И Андрея больше нет. Они работали бок о бок черт знает сколько лет. Андрюха был единственный, кому Боря мог излить душу, поделиться бедой. Сколько раз друг поддерживал его своими шутками, дельными советами или отвлекал, устраивая «маленькие забеги в ширину».
Борис распечатал вторую бутылку водки, налил полстакана и залпом выпил.
Поведение жены он считал бредовым заскоком. За что она называет его трусом и убийцей? Разве он струсил? Да он в двадцать раз больше за нее боялся, чем за себя! Конечно, второй год его сопровождает личный охранник – так это Валера настоял, после нескольких нашумевших заказных убийств. К тому же неприлично стало не иметь бодигарда солидному человеку. А теперь Юра вообще только Наташку охраняет.
Новоселов предложил еще одного телохранителя, но Пахомов наотрез отказался и объяснил приятелю, что жена обвинила его в спасении собственной шкуры. Валера сказал, что это глупо, времена пошли такие, что сам не заметишь, как наступишь кому-то на мозоль – и амба, нет тебя.
Боря снова выпил, продолжая накручивать себя, припоминая, что еще Наталья наговорила. Он – убийца? Да как она осмелилась произнести такое? Разве мог он жить, не отомстив за друга, подвергая ее и Димку опасности? Да она просто сумасшедшая! С ней надо разобраться, все объяснить доходчиво, вбить в ее дурацкую башку…
Он заснул в кресле перед включенным телевизором и наполовину выпитой, второй по счету бутылкой.
Глава 26
Проснулся в первом часу дня, с жуткой головной болью и гадким вкусом во рту. Немного выпил для опохмелки и вскоре голову отпустило. Умывшись, он соорудил яичницу с ветчиной, сел за стол и, заметив, что водка еще осталась, решил допить. Хмель почти мгновенно ударил в голову, и вместе с опьянением вернулась вчерашняя злость.
Нет, так больше продолжаться не может, он не позволит этой стерве издеваться над ним! Он с ней разберется…
Схватив дубленку, Пахомов кинулся к машине.
Выехав на трассу, он рванул к городу, как сумасшедший. На одном из поворотов машину занесло, она оказалась на встречной полосе и ему с трудом удалось избежать аварии. Вспомнив о Пимене, он заставил себя снизить скорость.
Наташа пила кофе на кухне, на столе перед ней лежали какие-то бумаги.
– Кайфуешь? – спросил Борис с порога.
