Кроме того, при проведении операции лично присутствовал губернатор провинции «Саманган» с частью своей администрации, у нас с ним были очень хорошие отношения.
Восточнее нашего лагеря, выше по течению реки Саманган, были расположены три кишлака, до ближайшего было 5 км. По нашим разведданным, Викол находился в одном из этих кишлаков.
Мы с утра блокировали все три кишлака и провели чистку. В то время уже запрещалось проводить досмотр домов нашими солдатами, это должны были делать афганские подразделения, но как они это делают, мы хорошо знали, поэтому я приказал дома осматривать самим. Ни Викола, ни душманов мы не нашли. Зато мы нашли обмундирование Викола, то, что это его вещи сомнений не было, так как на внутреннем кармане гимнастёрки был написан номер его военного билета.
Мужчин, всех трёх кишлаков, я приказал собрать у подножья одной из сопок. Здесь же мы поставили всю имеющуюся у нас технику и тяжёлое вооружение: БМП и БМД, танки, батарею Д-30, миномёты, гранатомёты АГС-17 (18шт), огнемёты «Рысь» (27шт).
С речью, перед собранным мужским населением, выступил губернатор и потребовал вернуть солдата. Затем он предложил мне взять 5 человек аксакалов в заложники.
Я и сам собирался это сделать, решил блефануть как в фильме «Я, Шаповалов» сделал командир полка. Он своего красноармейца, с китайской территории, у белоказаков забрал. Переправился на лодке на китайскую сторону и потребовал отдать солдата, в противном случае пригрозил разгромить своей артиллерией казачью станицу. В подкрепления к сказанному, он одним выстрелом уничтожил наблюдательную вышку у станицы.
У меня просто не было другого выхода. Я выступил перед афганцами и сказал, что если завтра к 10.00, солдата не будет у меня в лагере, я аксакалов повешу, а с кишлаками вот что сделаю, и приказал открыть огонь по сопке из всего имевшегося вооружения. Огонь вели ровно две минуты. На сопке живого места не осталось, она вся горела.
Забрали аксакалов и вернулись в лагерь. Привезенных афганцев я приказал разместить на гауптвахте. Но в отличие от наших солдат, которые, попадая туда, обязаны спать на голых нарах, аксакалам выдали постельные принадлежности. Ну и конечно мы их накормили, а чая они пили столько, сколько хотели.
На следующее утро со стороны душманов, ни каких движений. В 9.00 я приказал за КПП лагеря развернуть батарею Д-30, ни какой реакции. Ровно в 10.00 был дан залп, в сторону ближайшего кишлака, с недолётом — 500 м.
За этот залп, до сих пор, от Равиля Ахметова выслушиваю нарекания, так как взрывной волной на КПП выбило все стёкла, а они у нас были дефицитом.
После залпа смотрим на громадной скорости от кишлака, в нашу сторону летит ГАЗ-66, и из кузова руками машут. Подъезжают и вытаскивают нашего Викола.
Через пару месяцев Викола судили, дали 4,5 года тюрьмы. Но осудили его не за дезертирство, а за неуставные взаимоотношения. Как сказал прокурор: «Так как у нас нет состояния войны с Афганистаном, Викол не мог, сдаться противнику, противник отсутствует».
А на меня, советник при ХАДе провинции Саманган (полковник КГБшник), накатал телегу Командующему Армией, что я занимаюсь противоправными действиями. Я об этом и не знал. Спустя несколько месяцев, кто-то из генералов (кажется Шевченко) рассказал мне, о том, что когда Ермакову доложили о моих действиях, он сказал: «Вот если бы Стодеревский не вернул солдата, его надо было бы наказать, а он вернул, значить был прав». Прикрыл меня Командующий.
Прощается со Знаменем командир 1 роты cm. лейтенант Волчецкий
С командиром горного афганского батальона Султаном (кстати, куртка на мне его подарок)
5.8. Кусочек мирной жизни.
Разум к счастью стремится, всё время твердит:
дорожи каждым мигом пока не убит!
Ибо ты — не трава, и когда тебя сносят -
То земля тебя заново не возродит!
О. Хайям
Новый 1983 год я встречал дома, в Чирчике. Затем съездили с женой к моим родителям, к её родителям. То есть отпуск как у всех офицеров, навестить родственников. Затем поехали в Крым, в Сакский военный санаторий. Я перед отъездом из Кабула взял в госпитале две путёвки.
Приезжаем, а мне в администрации говорят, что будем с женой проживать в разных корпусах. Я сначала думал, что шутят. А дежурный администратор, возмутившись моей настырности, заявила, что у них даже полковники с жёнами живут раздельно. Здесь пришла моя очередь возмущаться. Сказав всё, что думаю об их конторе, и то, что я и полковником буду спать с женой в одной постели, бросил на стол путёвки, и мы уехали в Алушту. Я несколько раз отдыхал там, в военном санатории и надеялся, что смогу достать путёвки на месте, ведь на дворе январь.
Приезжаем в Алушту. Оказалось, что санаторий центрального подчинения и начмед сам этот вопрос решить не может. Но он, прямо при мне, послал телеграмму в Москву с просьбой о предоставлении путёвок. Ну а временно разместил нас в служебном корпусе, который находится на территории пляжа санатория. Почти каждую ночь был шторм, и брызги волн летели, чуть ли не в окно комнаты. Постоянный, равномерный шум волн убаюкивал. Это было прекрасное место для снятия психологической нагрузки.
Здесь впервые я попробовал, что такое зимним купанием. А было это так.
16 января в Алуште проходил слёт «моржей» СССР. Мы с женой пошли посмотреть, что же это такое. Несколько десятков мужчин и женщин, самых различных возрастов, не боясь пронзительного холодного ветра, снега не было, с шутками и смехом, во главе с Нептуном, устремились в море. Всё это мероприятие длилось не более получаса. Чуть позже мы с женой стояли на волнорезе, любовались зимним морем, походят две девушки, раздеваются и тоже в море.
Тут я не выдержал. Пошёл в магазин, купил бутылку водки, всё-таки первый раз страшновато лезть в воду без подготовки. И как меня жена не отговаривала, выпив стакан, я шагнул в море. Пока вода была до колен, было терпимо, а вот когда выше, стало очень не уютно, девушкам оказывается проще. Стакан после купания и на этом мой первый опыт морживания закончился. Позже, уже служа на Украине, я занимался этим серьёзно, очень хорошо взбадривает организм и хорошая профилактика от простуды.
Дней через семь меня вызвали к начмеду для оформления путёвки, пришло разрешение из Москвы. Но зимой на море и недели достаточно, всё-таки скучно. Я попросил разрешения пожить ещё три дня там, где живу, и спросил, как мне это оплатить. Начмед сказал, что плата за проживание в служебном корпусе не предусмотрена, но я могу продолжать там жить. Тогда я предложил заплатить лично ему, не люблю халявы, но по его взгляду понял, что настоящие офицеры есть везде. Извинившись, я ретировался.
5.9. Снова Афган.
После отпуска, долой всю растительность.
Пока я в Алуште наслаждался шумом прибоя, в Афгане произошла трагедия. Душманы захватили в г. Мазари-Шарифе 16 человек советских специалистов, ещё двоих при захвате убили. Они работали на местном заводе азотных удобрений. Захватившая их банда возила этих, сугубо гражданских людей, по кишлакам и в целях пропаганды представляла их лётчиками, которые бомбили кишлаки. Целый месяц проводилась операция по розыску и освобождению заложников.
В ней участвовал и наш отряд под командой моего заместителя Вячеслава Посохова. Но в этот раз фортуна улыбнулась пехоте. Большую часть заложников удалось освободить, но несколько человек погибли, душманы расстреляли их отступая.
Когда я прибыл с отпуска, эта эпопея уже закончилась, и февраль месяц прошёл тихо. Ежедневная, рутинная работа в засадах и в проблемных кишлаках.
5.10. Чита
У нас в отряде была достопримечательность. Обезьяна по кличке Чита. На севере Афганистана, где располагался наш отряд, обезьяны не водились. Читу, нам в подарок, привезли вертолётчики. Я думаю, что они от неё просто, таким образом, избавились. Зловредная была «дама».
С начала она была любимицей всего отряда. Ей сшили брюки, неприлично даме среди мужиков с голым задом дефилировать, ну и конечно тельняшку. Чего только она не проделывала. В отряде было несколько собак, среднеазиацких овчарок, так она любила покататься на них верхом. Это уже был цирк.
Один барбос воспылал к ней любовью и решил заняться сексом. Чита, блюдя свою женскую честь, так укусила его за мужское достоинство, что бедняга, недели две, ходил по городку в раскоряку.
Прилетающие вертолётчики, первым делом, спрашивали, где Чита? Они привозили не большие зеркальца и вручали ей. И тут начинался концерт. Чита, увидев себя в зеркале, с начала жутко удивлялась, а затем свирепела и пыталась ударить того, кто находился по ту сторону зеркала. Она решила, что прибыл конкурент. Злобно шипя, подпрыгивая, она пыталась ударить или укусить этого конкурента. В результате зеркальце падало и разбивалось. Она поднимала самый большой осколок, и всё начиналось с начала.
