— Что это было?
— Ты о чем? — сделала я честные глаза.
— Поговорим у тебя через час.
И ушел, не дождавшись ответа. Вот что за невоспитанный гоблин! Однако пропускать встречу я была не намерена — соскучилась.
Комната встретила меня тишиной, теплотой и объятиями любимого мужчины.
— Ну и что скажешь в свое оправдание?
— Тебя надо защищать, вот я и стараюсь.
— Ну конечно, без твоей помощи я не обойдусь. Непременно завтра поговорю с отцом. Я хорошо знаю, чья это инициатива.
Я лишь пожала плечами.
— Ты скучал? — обхватила я могучую шею руками, и меня в ответ схватили в охапку и подняли.
— Очень, — пробормотал гоблин, уткнувшись мне в волосы.
— И любишь меня?
— Очень, — поцеловали меня в шею.
— Тогда ответь мне честно на один вопрос.
Отстранившись, жених на меня удивленно взглянул:
— Тебя что-то беспокоит?
— Скорее интересует…
Пройдясь по комнате, Донат уселся в кресло и усадил меня себе на колени.
— Спрашивай.
— Как ты решился в нашу первую встречу в моем кабинете раздеться передо мной?
— А что не так?
— Твоя татуировка засветилась бы красным.
— Ах вот оно что! Тут есть несколько тонкостей. Ты только вступила в должность, и запрет мог не сработать, потом у меня имелось запрещенное зелье, которое скрывает ауру и может заглушить магию татуировки, но, правда, один раз и при условии, что носитель татуировки не испытывает сильных чувств к преподавателю. Любых… Поэтому принудить выпить это зелье и толкнуть на интимные отношения не получится, как и в случае влюбленных или желающих друг друга людей. Ведь чем сильнее чувства, тем меньше должен быть контакт.
— Поэтому вначале ты мог без риска обойти систему, а потом я даже прикоснуться к тебе не смогла бы?
— Да. Но риск оставался при любом раскладе. Зелье может и не скрыть отношений… Однако мы боялись за свою жизнь и надо было подобраться к тебе…
За такие слова Донат получил кулаком в плечо и притворно ойкнул.
— А теперь ты ответишь на мой вопрос?
Я удивленно посмотрела на гоблина:
— Конечно.
— Почему ты скрывала дар?
Некоторое время мне потребовалось, чтобы собраться с мыслями.
— Мой дар родители обнаружили в раннем детстве и сразу стали скрывать. На тот момент я уже могла делать маленькое количество золота. Сначала он был слабый и меня учили друзья отца как огненного мага, которых тоже очень мало. Но однажды…
Я сглотнула, мне тяжело было вспоминать об этом.
— Однажды я поругалась с сестрой и едва не сожгла ее со злости. Тогда мое тело запылало, я едва-едва удержала огонь от атаки. С тех пор я поклялась не использовать его.
— До недавнего времени, — проронил Донат, сочувственно сжав мою руку.
— Да… Я очень боялась применять вновь то, что не контролирую… Не в той мере, в которой это требуется. Однако из-за обстоятельств…
— И что же теперь?
— А теперь, после того как я побывала в манне и могла лишиться дара, огонь стал спокойнее, не таким обжигающим и злым, как раньше, и мои эмоции больше не влияют на дар.
— А золото?
— Пока не пробовала, но, думаю, способность такая со мной осталась.
— И чем ты планируешь заняться?
— Есть у меня одна мысль, но пока я тебе ее не скажу.
— Что угодно, лишь бы подальше от заговора.
— Я знаю только одно, — задорно усмехнулась я, — мой доход будет явно больше дохода мужа.
Реван, рыкнув, подхватил меня на руки, страстно целуя, и понес к кровати. Нужно как следует отпраздновать торжественное событие.
***
После моего последнего заявления по поводу помощи в расследовании Донат запретил мне хоть как-то касаться заговора. Я слабая женщина и не должна подвергать себя опасности ради него.
Я не была против, так как успела понять, что у канцлера и Ревана все под контролем. Да и что может случиться перед самой развязкой?
Медленно прогуливаясь по парку, я впервые за долгое время предавалась безделью. Как мне показал опыт — такое времяпрепровождение выдается нечасто. Я шла по тенистой аллее, мимо красиво рассаженных цветов, составляющих композицию…
— А я вам прямо говорю: нужно их отравить и марь нам поможет. Это единственный шанс. Сейчас уже не до захвата власти, свои бы шкуры спасти, — раздался голос советника, представителя одаренных.
Я замерла на месте, удивленно смотря на зеленую стену кустарника, разделяющего меня и говоривших.
— И что, все напрасно? Столько усилий, столько планов и шагов… Теперь просто сбегаем?
А это его брат, начальник стражи.
— Что ты предлагаешь? Не понимать, что шансов у нас крайне мало, — это быть дураком, а дураки за свою глупость жестоко платят.
— У меня руки чешутся прикончить младшего Ревана, заносчивую сволочь!
— Вот когда мы соберем их вместе, появится прекрасный шанс устранить разом всю верхушку. Совещание, ничего подозрительного. Только и близко не подпускайте девку Ревана, она и так испортила нам все, что можно.
— Думаешь, их все-таки что-то связывает, — засомневался начальник стражи.
— Тут и думать нечего: он с таким голодом смотрит на нее и трясется при каждой мнимой опасности.
Холодная тревога свернулась на сердце. Нужно предупредить канцлера и Доната, спасти!
Собеседники разошлись прочь, а я поспешила во дворец: мне требовалось найти хоть кого-нибудь. Надо же что-то делать?
Однако в этот день не везло катастрофически: Доната не было в его комнатах, как и его матери с отцом. Около кабинета канцлера меня встретил секретарь.
— Мне срочно нужно видеть господина Ревана-старшего.
— Простите, но он с супругой и сыном отбыл в город Кирут, там открывается памятник гоблинской доблести.
— А потом? Когда он вернется?
— К вечеру. Сегодня созван Совет, очень важное совещание, и Реваны сразу должны прибыть туда.
На меня накатила паника. Что же делать? Отправиться к советнику? А вдруг и ему нельзя доверять. Хотя он помог мне с испытанием для Доната. Нужно срочно что-то решать!
Медленно бредя прочь, я старалась собрать свои мысли и придумать выход. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Неужели все снова как раньше…
Я замерла.
Как раньше… Как раньше… А что если обратиться к проверенным друзьям?
Сорвавшись с места, я кинулась искать свою бывшую группу, чтобы втянуть в грандиозную авантюру.
***
«На закрытое заседание Совета вход посторонним запрещен!» — сразу мне объяснили бывшие одногруппники Ревана, едва я собрала их вместе. К тому же, даже если нам и удастся пробраться, голословным обвинениям вряд ли поверят. Это будет мое слово против слова одного из советников. И не то чтобы они в меня не верили…
