Читаем без скачивания Подарок от нечистого сердца (сборник) - Светлана Алешина

– Слушай меня сюда, э! – оборвал он Динины всхлипывания. – Со мной обратно теперь поедешь, деньги отрабатывать будешь.

– Куда? – испуганно спросила Дина.

– Ко мне, в Оренбург! Работать у меня будешь!

– Кем? – шмыгнула носом Дина.

– По дому все будешь делать – варить, стирать, мыть, огород копать… Все будешь делать! Пока деньги не отработаешь, не отпущу!

Голос Эльдара был непреклонен, но Дина все еще надеялась, что он шутит.

– Да ты что, Эльдар? – дрожащим голосом спросила она. – Так же нельзя, я все-таки живой человек!

– Я тоже живой человек! – грохнул кулаком по столу Фикретов. – А ты у меня деньги украла, дрянь! Я тебя кормил-поил, одевал как куклу, а ты такая мерзавка неблагодарная оказалась! Я тебя в милицию могу сдать! Ну что, хочешь в милицию? Пошли!

Он дернул Дину за руку. Та отрицательно замотала головой, давая понять, что в милицию хочет еще меньше, чем в Оренбург.

– Тогда собирайся быстро, поехали. – Эльдар поднялся с места.

– Что, прямо сейчас?

– А чего ждать? Мне здесь долго сидеть нечего, у меня дела. Все, пошли! Брать тебе все равно ничего не нужно, потому что выходить ты никуда не будешь. Будешь дома постоянно сидеть, работать. Спать тебя в дальней комнате положу, под ключ. Все, пошли!

Дина заревела в голос.

– Дай переодеться хоть… Не в халате же ехать.

Фикретов сдвинул на секунду брови, потом кивнул. Дина пошла в комнату. Немного постояв в прихожей, Эльдар двинулся за ней. Дина испуганно дернулась при его появлении. Что-то сунула под книгу на столе.

– Не мог там подождать? – прикрываясь блузкой, сказала она.

Фикретов подождал, пока она оденется. Дина села на диван и вцепилась в спинку обеими руками, снова разревевшись. Эльдар, не обращая внимания, прошел в прихожую и стал обуваться, крепко держа Дину за руку, потом открыл дверь. Дина, продолжая реветь, вышла на лестничную площадку.

– Будешь орать – сразу в милицию отправлю! – предупредил Эльдар, спускаясь с Диной вниз.

Втолкнув ее в машину на переднее сиденье, он включил мотор. Машина покатила в Оренбург.

Теперь жизнь Дины круто отличалась от той, которую она вела в этом городе целый год. Никто не покупал ей дорогих вещей, не водил в рестораны, не возил отдыхать за город. Эльдар сдержал обещание – Дина совсем никуда не выходила из дома, который Фикретов запирал на ключ. Спать она ложилась в дальней комнате, на жесткий матрац. Кроме того, ей приходилось делать абсолютно всю работу по дому. Эльдар, словно озверев, тщательнейшим образом проверял ее труды и заставлял переделывать, если обнаруживал малейший недостаток. Дина три раза в день готовила свежую пищу, хотя Эльдар никогда не ел ее стряпню, демонстративно вываливая в ведро и заявляя, что «таким дерьмом только свиней кормят». Ей же он предлагал весьма незатейливый обед, каждый день одинаковый – купленные в ларьке готовые пельмени сомнительного качества и дешевый чай. Ну, и еще хлеб.

Дина не знала даже, где ее документы, – Эльдар сразу отобрал их и спрятал. Она никому не могла дать знать о себе, и ей оставалось только реветь горькими слезами каждый день и проклинать свою тяжелую долю, а заодно и тот день, когда ей вздумалось украсть эти деньги.

Только один раз ей удалось исхитриться и подать весточку брату. Дина убиралась в комнате, Эльдар находился рядом. Вдруг он, увидев, что у него кончились сигареты, направился в кухню. Но лежавшая там пачка оказалась пуста. Чертыхнувшись, Эльдар стал спускаться по лестнице во двор, к машине. Дина бросилась к телефону и набрала номер мобильника Дмитрия. Однако пока она от волнения с полминуты несла полную чушь, Эльдар успел взять из машины сигареты и уже возвращался в дом. Дина, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, бросила трубку и отскочила от аппарата. Фикретов ничего не заподозрил, но больше таких удачных моментов у Дины не представлялось.

Она даже потеряла счет дням, настолько каждый был похож на предыдущий. Дине мерещились страшные картины собственной смерти от старости в этом доме, одинокая могила где-нибудь в степи, без креста, без имени… Теперь ее любимым занятием стало жалеть себя, потому что ничего другого не было. Она оказалась пленницей в обычном мирном городе, где не было войны, боевиков, террористов и прочих ужасов. Если бы ей раньше сказали что-то подобное, она бы не поверила, что такое возможно.

Дина была трусовата от природы, бежать она не пыталась: боялась, если Эльдар поймает, то ей будет еще хуже. Она покорно сидела в отведенной комнате или тупо делала работу по дому. К Фикретову почти никто не приходил, да если бы и пришел, то ее криков все равно бы не услышал – комната ее находилась далеко и была закрыта очень толстой дверью.

И вот однажды к нему кто-то пришел, причем, как поняла Дина, сразу несколько человек. Она приподняла голову и прислушалась. Ей показалось, что в гостях не только мужчины, но и женщина. Это было что-то новенькое, обычно такого не было. Но Дина не надеялась, что ей это поможет. Кто знает, кто там пришел? Может быть, это друзья Фикретова, которые не станут ее выручать? И она продолжала сидеть на своем матраце и слушать. Неожиданно минут через десять она услышала голос, который, показался ей знакомым. Дина насторожилась. Вот опять – тот же голос… Дина напрягла слух, пытаясь сообразить, вспомнить. И вдруг человек разразился целой тирадой. Дина почувствовала, что у нее затрепетало сердце – настолько до боли знакомые интонации долетели до ее ушей! Так ругаться, так возмущаться мог только один человек – ее старший брат Дмитрий Степанович Городов.

Дина в ту минуту совершенно не думала, откуда он здесь взялся, как нашел ее. С нее моментально слетели апатия и трусость, она вскочила на ноги и, изо всех сил забарабанив в тяжелую дверь, закричала. Она молила бога только об одном – чтобы ее услышали. И когда дверь слетела с петель, освобождая дорогу Дмитрию Степановичу и еще каким-то людям, Дина поняла, что ее муки закончились…

– Да-а-а… – протянул Городов, опустив голову и как бы не желая поднимать глаза на сестру и ее бывшего, как теперь уже все понимали, сожителя. – Подсуропила судьба. И что, много она наворовала?

– На двадцать тысяч, нет… на двадцать пять тысяч! – тут же залопотал Фикретов, вмиг прочувствовав, что, может быть, брат Дины, раз заинтересовался этим делом, то и… вдруг выплатит какую-никакую компенсацию.

Он не знал натуры Дмитрия Степановича.

– Двадцать пять тысяч! Двадцать пять тысяч! – воскликнул Городов и метнул гневный взгляд на сестру. – Такие большие деньги! Ты их растранжирила за два месяца! Да я бы на них год жил!

Лариса усмехнулась, поскольку Городов явно перебарщивал.

– Лучше бы мне отдала, – продолжал сокрушаться Степаныч. – И главное, у меня еще денег просила! Наглеж! Вообще все стебанулись! Все вокруг стебанулись, Лариса Викторовна, вы понимаете? Все в этой жизни стебанулись, все, все! Вы понимаете?

– Двадцать пять тысяч… – вдруг подал голос Фикретов, не терявший надежды.

– Да ну тебя, ты не разоришься, чего раскудахтался! – раздраженно отмахнулся от него Степаныч. – Не будешь рот варежкой раскрывать.

Надежда Эльдара умерла, можно сказать, в зародыше.

– Так что же нам делать-то? – вклинился в разговор один из милиционеров.

– Как что? – рубанул Гунин. – Оформляем. Ее – за воровство, его – за похищение, этот, как его… киднеппинг.

– Какой еще киднеппинг?

– Какое еще воровство?

Оба голоса, мужской и женский, прозвучали почти одновременно, с идентичными интонациями, общим смыслом которых было: «А меня-то за что?» Ни Фикретов, ни Дина отвечать за свои дела не хотели. А Гунин был категоричен – в конце концов зря, что ли, он мотался в Оренбург, бегал тут кросс по поселку коттеджей?!

– Подождите, по-моему, мы забыли главное, – вступила Лариса. – А главным у нас являются не взаимоотношения этих молодых людей, – слово «молодых» она произнесла с некоей ехидцей, – а убийство преподавателя института. В непосредственной близости от места происшествия, между прочим, был замечен господин Фикретов.

– А я чего? При чем я-то здесь? – взвился кавказец. – Я не убивал никого!

– Успокойтесь, Эльдар, давайте вспомним, что вы видели в подъезде и около него, когда следили за Андреем, – сказала Лариса. – От того, насколько хорошо вы это вспомните, может зависеть дальнейшее. Например, будет ли возбуждено дело о похищении… Кого вы там видели, кроме Андрея? Сколько времени прошло с тех пор, как Андрей вошел в квартиру, до того, как он закричал?

– Почти сразу же, – уверенно ответил Фикретов.

Лариса взглянула на Гунина, как бы показывая ему – Андрей-то невиновен, теперь уже ясно! Но лейтенант был непроницаем, он немигающим взглядом следил за кавказцем.

– Кого еще вы видели около подъезда?

– Никого не видел, – отрицательно помотал головой Фикретов. – Мамой клянусь, никого. Не знаю я, кто убил того мужика, но не Андрей – это точно. Зачем наговаривать на человека? А я… Да мне-то зачем убивать, сами поймите.