Вскоре после приезда генерала Чэнь Чэна в Чунцин я встретился с ним на ужине, на котором также присутствовал генерал Бай Чунси. Как человек, близкий к Чан Кайши, Бай Чунси постарался меня уверить, что решение о наступлении на Ичан якобы уже принято на самом высоком уровне.
Теперь нужно было опасаться одного — как бы Чан Кайши не изменил своего решения и не дал «отбой» подготовляемому наступлению. Мы знали по опыту, что причины для «отбоя» китайское руководство всегда могло найти.
Доклады наших советников из районов и армий как будто подтверждали выдвижение, хотя и медленное, китайских войск и средств усиления к району боевых действий. Мне трудно сказать, насколько японское командование знало о подготовке Ичанской операции. Если японцы и знали о ней, то, вероятно, считали, что китайские войска вряд ли окажутся способны предпринять серьезные активные действия в этом районе. Об их уверенности свидетельствовала переброска в конце лета наиболее сильных подразделений с ханькоуского участка фронта под Чанша, где японцы сами готовили в это время крупное наступление.
В самом конце августа нам объявили, что китайские войска перешли в наступление на Ичан и в первые дни имели некоторый успех. Нас уверяли, что многие опорные пункты вокруг Ичана были захвачены китайскими войсками, что бой завязался за сам город. На заседании Военного совета, а затем на митинге в Чунцине, организованном в честь прибытия американской военной миссии Мэгрудера, военный министр Хэ Инцинь даже докладывал, что город Ичан уже находится в руках китайцев. В честь «победы под Ичаном» на этом митинге затрещали китайские хлопушки и фейерверки.
Но это был обман. По данным, полученным мной от наших советников, у китайских генералов не хватило мужества довести дело до конца. Вопреки решению командующего 6-м военным районом Чэнь Чэна ввести в бой имеющиеся резервы, чтобы окончательно сломить сопротивление японцев, Чан Кайши приказал прекратить наступление.
Фактически никакого широкого наступления в районе Ичана в тот момент не было. Судя по всему, имели места изолированные атаки на отдельные японские опорные пункты, которые не могли привести к существенным результатам. В середине сентября я с сожалением был вынужден констатировать в своем донесении в Москву: «В общем маловероятно, чтобы Чан Кайши в ближайшее время пошел на активные наступательные действия».
И все же мой прогноз в данном случае не совсем оправдался. Буквально через две недели гоминьдановские войска перешли в наступление в районе Ичана. Обстановка, которая сложилась к этому времени на фронте, заставила-таки Чан Кайши решиться на этот «отчаянный» шаг. Произошло это уже в ходе японского наступления на Чанша, которое явилось последней крупной военной акцией японцев в Китае в 1941 г., акцией, окончившейся неожиданно для них полным провалом…
* * *
Период, предшествующий японскому наступлению на Чанша, характеризовался относительным затишьем на фронте. Пользуясь отсутствием единых действий гоминьдана с КПК и пассивностью их войск, японское командование летом 1941 г. предприняло ряд карательных операций: в июне — против Шаньдунского партизанского района, в июле — против партизанских баз Новой 4-й армии в провинции Цзянсу и в августе — против Шаньси-Чахар-Хэбэйского партизанского района. Для их проведения японское командование привлекло часть марионеточных войск Ван Цзинвэя.
Главной целью предпринятых во второй половине 1941 г. карательных операций японцев являлось уничтожение народных войск и партизанских районов на оккупированной китайской территории. Одновременно ставилась и политическая цель: объединить все антикоммунистические силы Китая, примирить ванцзинвэевское и чанкайшистское правительства, толкнуть их на гражданскую войну против народных армий. Если бы это удалось, японское командование могло использовать большую часть своих экспедиционных сил для усиления группировки на севере — против СССР и на юге — против Великобритании и США. Хотя для полного разгрома 8-й и Новой 4-й армий японскому командованию не хватало войск, от этих карательных операций сильно пострадали партизанские отряды.
Летом 1941 г. японцы приняли решение организовать наступление на Чанша, второе за период войны[57]. Главный удар наносила 11-я армия, усиленная за счет ханькоуской группировки. Китайское командование в это время неправильно оценило перегруппировку японских войск на ханькоуском участке фронта, происходившую в течение июля, августа и первой половины сентября 1941 г. Оно считало, что японцы снимают часть своих дивизий и перебрасывают их в Маньчжурию, где вот-вот должны были, по мнению китайцев, начаться военные действия против СССР. Китайское командование считало, что японцы в силу складывающейся международной обстановки должны будут решиться на северную или южную экспансию, и почти не допускало возможности активных действий японской армии в Китае. Поэтому наступление японцев на Чанша явилось большой неожиданностью для китайского генералитета.
Читателю уже ясно из предыдущего рассказа, что Чаншаская операция происходила в сложной международной обстановке и ее исход имел серьезное значение для обеих воюющих сторон. Оккупация Японией южной части французского Индокитая (июль 1941 г.) резко обострила отношения между Японией с одной стороны и Англией и США — с другой. Усиленные военные приготовления японцев в Корее и Маньчжурии создали напряженную обстановку на советских дальневосточных границах.
Обязательства перед партнерами по «оси» требовали от Японии активных действий. В этот период она выбирала направление и момент для нового прыжка. В то же время война в Китае тяжелым камнем лежала на плечах японской военщины. С одной стороны, Япония выжидала, чем кончатся сражения на советско-германском фронте. С другой стороны, с целью укрепить свои международные акции, показать СССР, США и Англии слабую сопротивляемость Китая, беспомощность китайской армии и ошибочность расчетов на способность Китая сковать японскую армию японцам необходимо было предпринять крупную операцию. Японии очень хотелось как следует «пнуть» Китай, так «пнуть», чтобы этот «пинок» придал бы дополнительную инерцию ее новому броску.
Китайской стороне, которая сильно опасалась, что в ходе переговоров США могут пойти на уступки Японии, необходимо было доказать обратное — силу и способность китайской армии продолжать борьбу. Ведь Китай добивался крупной материальной помощи от США. Поэтому в ответ на японский «пинок» Чан Кайши был вынужден «огрызнуться», и последствия этого оказались совершенно неожиданными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
