Снизу, со стороны въезда в Башню, послышались зычные голоса и смех.
— Выгружай! Помалу, помалу! Да не наклоняй, а то сбегут!
Сердце Шухера облилось кровью. Сбегут — о ком это?
Загадка разрешилась просто. Скрип входных ворот, чьи-то охи-вздохи, счет от одного до двухсот и хорошо поставленный голос громогласно сообщил:
— Мыши в количестве двухсот штук приняты! Деньги получите завтра, у пана казначея. Кувшин вернем со следующей партией. А это что за штука? Наверное, Аарон забыл в горшке. Суньте в карман, передадите хозяину.
Вор дождался, пока карета переехала через мост и удалилась на приличное расстояние, после чего перебросил тело на веревку и продолжил подъем.
Лезть было одно удовольствие. Кладка башни оказалась настоящим подарком — сплошные щели и неровности. Кроме того, каменные фигурки служили отличной опорой рукам и ногам. Около окон вор на некоторое время замирал, чтобы убедиться, что никто не смотрит через решетки.
Он уже достиг шестого этажа, когда сверху на его многострадальную голову опять опустилась чья-то нога. Эта конечность была намного тяжелей Филькиной, и Шухер не сомневался, что если обладатель ножки решит опереться ему на нос или, например, на уши, то эти фрагменты головы просто оборвутся и упадут вниз на манер облетающих осенних листочков.
— Убери ногу с моей головы, болван! — хрипло приказал он, пытаясь стряхнуть чужой сапог.
— Кто здесь? — изумились сверху. — Хендр, ты?
— Я, — мрачно согласился вор.
— Почему лезешь обратно? Что-то случилось?
Шухер подтвердил это предположение двусмысленным мычанием. Тот, кто висел на веревке над ним, отреагировал с быстротой хорошо обученного солдата. Шумно пыхтя, он полез вверх.
Не успел Шухер отпустить веревку и спрятаться среди каменных фигур, которые уже стали как родные, а беглец уже достиг окна, втиснулся в него и принялся шустро сматывать веревку.
Словно рыбка, пойманная на крючок и заброшенная в лодку, вор влетел в какую-то темную комнату и упал на пол. Через несколько минут мимо него со свистом пронеслись еще двое. Один из беглецов оказался прозрачным как кисель, зато второй был вполне материален. По характерному расположению гвоздиков на подметках, которые на этот раз пришлись ему не в лоб, а в руку, вор узнал Фильку.
Вспыхнули толстые свечи, подожженные от одиноко горевшего в углу светильника, и вор смог внимательно рассмотреть всех.
Город. Ранний вечер
Танцующей походкой Мерлин шел по городу.
Он смотрел по сторонам и не узнавал привычных улиц. За последние двести пятьдесят лет все так изменилось, что глазницы на лоб лезли.
Девушки. Девушки в ярких платьях с глубокими вырезами, прозрачными рукавами и пышными юбками. Газовые светильники под коваными колпаками на каждом углу. Маршрутные кареты, на боку которых написан путь следования и указана цена. Если в салоне имеются свободные места, возница зажигает на крыше маленький зеленый фонарик. Витрины. В некоторых за огромными стеклами стоят куклы в человеческий рост, одетые в нарядные костюмы, а в некоторых красивыми горками выложены товары.
Мерлин прильнул лбом к стеклу ювелирной лавки и ахнул. Такой красоты ему еще не приходилось видеть, хотя покойная Катерина при жизни уважала украшения. Эти бы ей точно понравились. Блеск разложенных на синем бархате драгоценностей просто ослеплял.
Подвешенный над дверью колокольчик весело тренькнул. Коротышка ювелир быстро окинул посетителя профессионально оценивающим взглядом, и на его гладко выбритом лице отразился неутешительный вывод. Пожилые мужчины в поношенных плащах редко покупают драгоценности. Тем более мужчины с крестьянской косой в руках. А уж овечья жилетка, отчаянно воняющая псиной, вообще кричала: «У меня нет денег, гоните меня отсюда».
Ювелир быстро подскочил к посетителю и, загородив своим телом прилавок, подчеркнуто холодно осведомился:
— Чем могу помочь? Какой суммой располагаете?
Мужчина, казалось, засомневался. Он даже высыпал на ладонь какие-то медяки и начал пересчитывать их, тихо шепча себе под нос. Ювелир терпеливо ждал. Когда неперспективный покупатель закончил подсчет, он уже приготовился распрощаться с ним, как вдруг капюшон черного плаща медленно опустился с головы на плечи.
Глаза ювелира уперлись точнехонько в пустой проем на том месте, где у добропорядочных граждан располагается рот. Провал рта растянулся в широкую дружелюбную улыбку.
— У меня всего три монеты. Этого хватит на ожерелье? Вон то, с зелеными камушками? И я сразу уйду.
Ювелир нервно сглотнул. Еще никогда ему не задавали вопрос, ответ на который был бы так однозначен. Если к вам в дом приходит сама Смерть и спрашивает, хватит ли изумрудного ожерелья, чтобы откупиться от этого визита, редко кто будет долго раздумывать. Особенно когда Смерть настолько совестлива, что готова заплатить за покупку. Тремя последними монетами.
— Я готов дать вам все, что пожелаете! — выкрикнул ювелир. — Не надо денег! Что вы! Берите просто так! Надеюсь, что ваш следующий визит запланирован не на самое ближайшее время? Только не подумайте чего обидного, я всегда рад… то есть, что это я несу…
— Тогда кроме ожерелья я возьму шейную цепь и браслеты, — решила грозная фигура, задумчиво щелкая костяшками пальцев по острию косы. — И вот эти кольца, пожалуй. Все.
— Все? — не веря своему счастью, пролепетал ювелир. — И вы больше не придете?
— Нет. Столько интересных мест, где хотелось бы побывать. С тебя хватит и одного визита.
— Не придете никогда? — прошептал ювелир.
— Я не понял — ты меня приглашаешь? Или хочешь от меня избавиться?
Ювелир набрал полную грудь воздуха и решился:
— Хочу избавиться.
— Тогда заворачивай мои покупки и прощай. Дела ждут.
Окрыленный ювелир раскрыл сундучок, обитый изнутри бархатом, ссыпал туда украшения, добавил в качестве бонуса пару тяжелых литых браслетов и перекрестился.
Спустя несколько минут из дверей ювелирной лавки вышел высокий сутулый мужчина в плаще. Он тащил под мышкой сундучок, тяжелый и не слишком удобный на вид. Едва покупатель отошел от лавки, дверной замок щелкнул, и окошко украсилось табличкой «Закрыто».
— Магазины, — довольно сказал себе под нос Афанасий Дормидонтович, постукивая по крышке сундучка. — Какая прелесть, однако. Ох!
От столкновения с фонарным столобом сундук перекосился на сторону и едва не выпал. Стало слышно приближающийся цокот копыт и громыхание раздолбанных амортизаторов маршрутной кареты. Мерлин поставил сундук на тротуар и потянулся было в карман за деньгами, но передумал. Там три медяка, это он и так помнит. Да и зачем платить, если можно опять воспользоваться своим обаянием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
