— Ты мой герой, — сказала она, надеясь, что Кристоф прочитает по ее лицу, как сильно она его любит.
Глаза воина расширились, и на лице сменяли друг друга эмоции: самодовольство, ужас и почти робкое счастье. Глаза Фионы тоже распахнулись, когда она поняла, что не читает это по лицу, а сама переживает его чувства.
— Смешение душ. Оно может… позволяет ли оно мне чувствовать то же, что и ты? Как — каким словом ты назвал принцессу? Анэша?
— Да, но ты будешь чувствовать только меня, а я только тебя. Давай обсудим лучшие стороны смешения душ позже. Сейчас нам нужно разобраться, что здесь потребовалось оборотням, однако для тебя это слишком опасно. Я должен тебя отсюда как-то убрать.
— Нам обоим нужно отсюда убираться, — твердо сказала Фиона.
— Верно, но только твое человеческое тело пострадает, если произойдет еще один взрыв. Стань я туманом, взрыв просто прошел бы сквозь меня.
— Это при условии, что ты заметишь его приближение. В прошлый раз мы не заметили.
Кристоф колебался, но потом все же кивнул.
— Ты права. Веская причина уйти отсюда. Только сначала мне нужно проверить, смогу ли я что-то узнать у одного из этих оборотней.
Быстрее мысли атлантиец прыгнул на улицу и схватил за плечи одного из зачарованных, марширующих строем мужчин, вытащив его на тротуар. Остальная группа при этом даже не сбилась с шага. На самом деле казалось, ни один из них даже не заметил того, что сделал Кристоф, словно они были слепы ко всему, кроме своей цели, какой бы она ни была.
— Что ты делаешь?
— Марширую. Марширую. Марширую. — Монотонным голосом произнес оборотень.
— Да уж это я вижу. Но зачем? — В глазах Кристофа ярко светилась энергия, и Фиона поняла, что он пытался разрушить заклятие.
Оборотня начало трясти, словно в агонии, от жестокого внутреннего конфликта, потом он вдруг резко упал на колени.
— Эксперимент, — сказал он, хрипло глядя Кристофу в глаза. — Телиос говорил, что над нами проводится эксперимент. Что он с нами сделал? Зачем — где я?
— Теперь с тобой все будет в порядке, — пообещал Кристоф, помогая оборотню прислониться к стене. — Просто отдохни пару минут и постарайся вспомнить, что еще говорил тебе Телиос. У него в руках что-нибудь было, когда вы разговаривали?
Оборотень стиснул руками голову, на лице появилась гримаса боли или попытки вспомнить.
— Меч. У него был меч, и голубой камень на рукояти сверкал так, словно внутри него был свет. Но почему? Почему — что? — закричал оборотень. — Даже попытка вспомнить причиняет боль. В голове пусто.
— Ты знаешь, где был? Это важно. Мне необходимо знать, где находился Телиос во время разговора с тобой, — сказал Кристоф.
— Пожалуйста, — добавила Фиона. — Мы должны остановить его, чтобы он не заколдовал еще больше твоих людей.
Оборотень покачал головой.
— Я не знаю. Я просто не знаю. Словно кто-то поставил большой блок на мою память, — он снова схватился за голову. — Я не знаю. Я не знаю. Я просто хочу домой.
— Нужно убираться отсюда, — сказал Кристоф. — Он больше ничего не вспомнит.
— Я позвоню Шону. — Но не успела Фиона вытащить телефон из сумочки, как увидела своего шофера, разворачивавшего машину на ближайшем перекрестке.
— Клянусь, этот парень телепат.
— Или он просто слышал сирены, — заметил Кристоф, а звук тем временем приближался, громкостью словно бы подчеркивая свою крайнюю срочность.
Кристоф и Фиона бросились к машине.
— Все плохо, — сказал Шон, газуя прочь. — Действительно плохо. В новостях по радио сообщили, что Телиос взял на себя ответственность за произошедшее, а те оборотни, что еще не зачарованы, жаждут войны. Премьер-министр созывает армию, и, судя по всему, Лондон может стать полем боя. Снова.
— Итак, это Телиос, — подытожила Фиона. — Оборотень говорил правду. Вот и ответ на один из вопросов.
— Разве? — Кристоф отрицательно покачал головой. — Будь я кем-то из Неблагого Двора и пожелай я все запутать, сделал бы что-нибудь ужасное одним своим противникам, а виноватыми бы заставил выглядеть других конкурентов. Бум! Мгновенно развязана война. Люди собираются толпами, хватают факелы и вилы…
— Армия готовит ракеты и танки, — пояснил Шон.
— Ну да, можно и так. Фэйри уходят обратно в Летние Земли, прежде чем осядет пыль — и все. Никаких проблем — ни вампиров, ни оборотней.
— Черт возьми! — присвистнул Шон. — Простите великодушно, леди Фи, но черт возьми! Это очень хитро. Проклятье, просто блестяще!
— Фэйри. Да уж, фэйри не идиоты, — сухо произнес Кристоф. — Алчные, похотливые, жадные — да. Но не глупые.
— Но мы все просто окажемся под перекрестным огнем, — сказала Фиона. — Люди и те из оборотней, кто не хочет войны. Даже вампиры, а мы знаем, что среди них есть такие, кто просто хочет прожить отпущенное им время в мире. Это нечестно по отношению к ним всем.
— Война опять пришла на эту землю. Нет времени сажать детей в поезда, — сказал Кристоф, и взгляд его был устремлен вдаль.
Фиона задрожала.
— Ты был здесь тогда? Во время Второй Мировой войны?
Воин повернулся и посмотрел на нее так, словно уже забыл, что она здесь.
— Я принимал в ней участие. Мы помогали Сопротивлению во Франции. Германия использовала оборотней для борьбы с фермерами. Это была бойня. — Лицо Кристофа ожесточилось. — Никогда больше. Я никогда не позволю этому произойти снова. Нам нужно найти меч и остановить битву.
Шон снова включил радио, и голос диктора зазвенел, нарушая подавленное молчание в машине.
— Премьер-министр объявила, что в ближайшие несколько часов она проведет телевизионную конференцию с остальными главами государств, чтобы обговорить все возрастающую угрозу со стороны общества сверхъестественных существ. Также на обсуждение будет вынесен вопрос о возможности военных действий. Политические оппоненты премьер-министра заявляют…
Шон выключил приемник.
— Похоже, ситуация действительно отвратительная.
— Станет такой, если мы не вмешаемся, Шон, — сказал Кристоф, ободряюще положив руку ему на плечо.
Фионе понравилось, что воин использовал слово «мы», но всю дорогу до дома она крепко сжимала его руку.
Станция метро Святой Марии
Гидеон посмотрел вниз на глупого вампира, причинившего ему столько неприятностей. С вампирами всегда одно и то же. Единственное, что нужно сделать — просто подождать, пока выглянет солнце. И хотя этот был достаточно стар, чтобы бодрствовать большую часть дня, конечно, только в темноте и очень глубоко под землей, теперь спал мертвым сном. Должно быть, пробуждение силы «Сирены» потребовало всей энергии вампира. Даже во сне костлявые руки Телиоса сжимали меч.
