ему все эти родовые заморочки были не понятны и чужды. Тем не менее, он не хотел обижать Калу и потому никак не комментировал происходящее. Тем более — если он хочет быть вместе с ней, он должен найти хоть какой-то контакт с ее родственниками.
Но, видимо, это будет сложно — сложнее, чем он думал. Их встретила женщина, которую Алексей принял за мать Калы. Она обдала его таким взглядом, что вежливая улыбка застыла на губах у Воробьева.
Ну ладно. Раз так…
Он надел на лицо вежливо отстраненную маску. И делал вид, что все хорошо.
В прихожей, как и во всем доме, в воздухе висела легкая дымка — знаменитые палочки благовония. Пахло пачули и шафраном. Чопра и Воробьев разделись и прошли в гостиную, где их сразу встретили внимательные взгляды и почти осуждающие перешептывания. Кала крепче сжала руку мужчины.
К ним тут же подоспела Вимала. Вид у нее был встревоженный. Было понятно, что Чопра-старшая, вероятнее всего, провела абсолютно бессонную ночь.
— Кала, солнышко мое, — женщина порывисто обняла свою дочь. — Как ты? Уже была у Джэйдева?
И затем мать перевела взгляд на ее спутника, спасая Калу от ответа.
— Ой, чего же это я, — встрепенулась она. — Добрый вечер, Алексей. Я Вимала, мама этой непоседливой девицы. Можно просто по имени.
Вот это звучало уже куда большее дружелюбно. Вимала всегда была куда более демократичной, нежели Амар, ее муж. И, тем более, чем Камал — отец Джея. Кала предчувствовала, что ей предстоит сегодня столкнуться с гневом обоих.
— Я так рада, так рада, что вы оба пришли! — мать устало улыбалась и кивала, как болванчик.
— Мы уже пропустили яджну? — с надежой уточнила младшая Чопра.
Она также боялась и того, что ей влетит за то, что она привела непосвященного на столь важный ритуал.
— Нет-нет, — поспешила успокоить Вимала, неверно истолковав тон своей дочери. — Камал скоро начнёт.
Кала сжала руку Алексея ещё сильнее.
Благо, настоящая мать Калы оказалась куда более приветлива — думал про себя Алексей. Однако, то было капля в море. Все прочие гости (или хозяева?) смотрели на него так, словно сожрать были готовы. Надо сказать, что Воробьев не был к этому готов. К подобному шквалу негатива. Скорее — к скепсису и надменности, но не…
— А мне тоже нужно будет присутствовать на… Церемонии? — осторожно спросил он девушку.
Ему здесь явно не рады. Все фантазии о том, что он сможет подружиться с ее семьей, рассыпались, как снежный ком. И, конечно, легко поверить, что под давлением семьи Кала выберет не его. Легко, если бы все существо Алексея не протестовало против этой мысли.
— Я надеюсь, что мы оба сможем переждать это дело на кухне, — абсолютно честно шепнула Кала в ответ. — И, кстати, если предложат — не пей сому. Ни в коем случае. Я не знаю, что за хрень туда добавляют, но ставлю на какие-то грибы.
В древние времена этот ритуальный напиток делали из эфедры, известной как хвойник, или гармалы, известной как могильник. Оба этих растения содержат алкалоиды.
Алексей был рад тому, что Кала уйдет с ним отсюда. Под влиянием препаратов он чувствовал себя уставшим и растревоженным, и потому подобные мероприятия и компания были ему не особенно приятны.
— Я не буду ничего пить, — пообещал он, хотя и так было понятно, что пить что-то в этом месте было рискованно.
Вот-вот Мадхав Неру, глава одной из четырех собравшихся семей и исполняющий обязанности хотара, будет воспевать ведийские гимны и мантры Кали, используя гхи, молоко, зерна и сому в качестве подношения. Навин Капур, выполняющий роль адхварью, уже почти закончил подготовку необходимых принадлежностей. Отец Калы, Амар Чопра, сегодня будет удгатаром — ему предстоит заниматься гимнами Самаведы, в то время как Мадхаву и Навину — текстами Ригведы и Яджурведы соответственно.
Домохозяин, Камал Бхат, должен будет руководить самой яджной и следить за правильностью ее проведения, а также отвечать за тексты Атхарваведы.
Кале очень сильно хотелось пропустить все это великолепие. Именно поэтому, когда присутствующие засуетились, она развернулась вокруг своей оси и повела Алексея за собой в сторону коридора, чтобы оттуда уйти на кухню. Но тут путь им преградил никто иной, как ее собственный отец. Амар замер в дверях, возвышаясь и над дочерью, и над ее спутником — глава семьи Чопра был мужчиной очень высоким и широкоплечим.
— Привет, пап, — Кала старалась звучать как можно более спокойно.
Он смерил ее хмурым взглядом, а затем посмотрел на Воробьева и стал вовсе чернее тучи.
— А, вы — тот самый молодой человек.
— Пап, мне очень хочется пить, пропусти нас, пожалуйста, — девушка не тряслась от страха, ничего такого. Она говорила уверенно и четко. Но лишь на вид. — Мы сейчас подойдем.
— Нет-нет, — Амар не отрывал взгляда от Алексея. — Сейчас же начнётся яджна.
— Вот после нее и поговорим, — беззаботно улыбнулась младшая Чопра.
— Я так не думаю, — теперь рядом с ее отцом выросла ещё одна фигура.
Камал Бхат.
Просто чудесно. Воробьев надеялся на нормальное представление, какое-никакое общение, а вместо этого на Алексея все смотрели испепеляющим взглядом и холодно молчали.
Чудесно.
Они хотят, чтобы он ушел? Так вот он никуда не пойдет. И, словно в подтверждение своих мыслей, Воробьев сжал пальцы Калы в своих. Крепче. Ещё крепче.
— У вас есть ко мне какие-то вопросы? — вежливо поинтересовался у мужчин Алексей.
— Амар, — вмешалась Вимала. — У вас все готово?
Мать явно пыталась вывести дочь и ее молодого человека из-под удара. И, может, с отцом бы это и прокатило, но только не с хозяином дома.
— К вам, юноша? — заговорил старший Бхат и натянуто улыбнулся. — Совершенно никаких.
Камал перевел взгляд на Калу. Та успокаивающе погладила Алексея по костяшкам пальцев.
— Прелестная лилия, — фамильярно обратился он к девушке, словно она уже была ему невесткой. — Я очень благодарен тебе за то, что ты была с Джэйдевом вчера и смогла вовремя ему помочь. Он жив благодаря тебе.
«Да он и чуть не умер тоже из-за меня» — чуть не вырвалось у Чопры.
Алексей стоял сейчас и смотрел на то, как двое ему незнакомых мужчин терзали его жизнь. Наверное, он мог бы высказаться сразу, как только один из них упомянул имя Джея, да ещё в таком ключе, но вот только зачем? В этом не было нужды.
— Да что вы уж, — вежливо улыбнулась Чопра. — Какая я была бы ему сестра, если бы не помогла?
— Сестра? — вскинув брови, переспросил Камал. — Как интересно.
— Кала, — отец взглянул на дочь со
