Одно дело, когда на фронт по строгому лимиту, крайне мало, но все ж поступает столько-то боеприпасов, вооружения, амуниции, живой силы. Но мы здесь — совсем не о той войне. Совершенно иной, нежели фронтовая, выглядит ситуация с пополнением частей в изолированных в немецком тылу наших советских войсках. И тут же — нужда в продовольствии, в фураже. А не отмобилизовать ли тех, чья живность пускается под нож?
Беловские офицеры быстро разобрались в особенностях использования своей сугубо военной власти на освобожденных в немецком тылу территориях. Возникла возможность влиять на людей через перспективу мобилизации как «законный» инструмент террора. Убивалось два зайца: первое — пополнение полков живой силой. Второе — мобилизация стала, как мы ниже проследим, важным элементом механизма расправы над недовольными среди местных жителей. «Комиссии» по мобилизации зачастую были фикцией, прикрывавшей собственно командование частей. Эти же «комиссары» потом и посылали призванных ими в бой, иногда — в последний и решительный, точнее — в единственный, с предсказуемым на 95% результатом.
Однако была в действиях беловских комиссий — продовольственно-мобилизационных одновременно, как увидим, — и тонкость. Действовать приходилось в деревнях, имевших тесную связь с освободившими их партизанами. Требовалась быстрота, наглость, использование любых административных рычагов.
Не знаю, откуда о советских партизанах сложилось и широко распространилось мнение, как о недоармии, об эдаких махновцах Второй мировой. Боевые качества и оперативная значимость партизанщины, дескать, почти ноль. Скорей всего, этот миф, будучи выгоден генерал-историкам и государственным идеологам, ответственным за данный сектор Дурилки, — сочинен и пущен в оборот ими же, при содействии повоевавшей публики мегаполисов. Можно, конечно, возразить: мегаполисов тогда не было — но мы о солидных дачниках, псевдоохотниках, а уж их с 1945 г. хватало, об их детках с коньячно-шашлычными душонками в турпоездках, в горах и на пляжах. Придание полукомичности военной теме, в частности, анекдоты, слоганы-поговорочки, и смысловые пренебрежительные ярлыки о партизанах — на совести подобной публики. И тиражировано не мыслящими, вплоть до детей.
По сию пору приходится сталкиваться с крайне поверхностными, ошибочными суждениями по поводу роли и качеств партизан в той войне. Может быть, где-нибудь партизаны и отсиживались, но не к западу от Москвы — не в ближнем тылу противника, не ведущие месяцами фронтальный бой с действующей германской армией. Вот в подтверждение немногословное, но ведь из уст западногерманского историка (Г. Теске) подтверждение этой констатации: «Первая битва, которую проиграл вермахт во Второй мировой войне, была битва против советских партизан зимой 1941—1942 гг. Затем последовали дальнейшие поражения в этой борьбе»{113}. Заметим: указанное утверждается в статье (журнальной статье, а не в частной извне никем не замеченной беседе), в той стране, где было в 1964 г. кому вспомнить Восточный фронт вермахта и оспорить подобный вывод, не имей он под собой почвы.
Странно, но пренебрежительность в рассуждениях о партизанах «в отечестве своем» заметна и теперь. Не избежали репродукции устоявшегося штампа даже авторы-энтузиасты (т.е. пытающиеся служить правде, а не халтурно-гонорарной конъюнктуре) Максим Северин и Александр Ильюшечкин. В книге «Решающий момент Ржевской битвы», с. 79—80 читаем типичное:
«Партизанские группы… в обороне они также не были стойкими… предпочитали отступать, отрываясь от врага и укрываясь в лесном массиве. Белов понимал неблестящие возможности партизанских групп и поэтому всячески избегал перемешивания личного состава своих частей и партизанских отрядов: необходимое пополнение кавалерийских дивизий, подразделений десантников и лыжных батальонов осуществлялось из числа тщательно проверенных людей, преимущественно “окруженцев”, имевших боевой опыт и хорошо проявлявших себя в боях…»
И это сообщается в книге, специально рассматривающей битву зимы—весны 1942-го на Смоленской дуге — месяц за месяцем, операцию за операцией. Провалы регулярных войск — ничего, божья роса. А что партизанский край огромный в то же самое время здесь же возник, что города и райцентры брали они, а не беловцы, что с января по июнь, «отрываясь от врага и укрываясь в лесном массиве», именно партизаны фронтальной обороной стойко удержали весь центр Смоленщины — это как?! Что же касается оценки партизан П.А. Беловым, честно говоря, в его единственной книге «За нами Москва» нам не удалось, в отличие от авторов вышеприведенной цитаты, найти прямое указание на неблестящие возможности партизанских групп, — Белов писал о целесообразности объединения отрядов в крупные формирования в зависимости от ситуации и задач, не более. Возможностям же партизан П.А. Белов цену знал, немалую цену. Теперь про отрывы от врага…
Стоговский «котел» под Вязьмой — партизан вина? Там партизан не было.
Бекасовский «котел» у Семлево — из-за партизан? Под Сакулино партизан не было.
Группу «Хаазе» партизаны деблокировать немцам позволили? Нет. Десанты и беловщина.
Были «отрывы от врага» (непартизанские, вопреки М. Северину и А. Ильюшечкину) и после. В июне 1942-го уходящие беловцы — по освобожденной партизанами земле — уходящие от немцев войска П.А. Белова аж 6 суток были жестко прикрыты от пытавшегося их преследовать врага партизанским полком имени С. Лазо. «Белов понимал неблестящие возможности» партизан таким образом, что принял решение на прохождение к городу Киров именно их районами, именно под их защитой: «Дедушка», затем «Лазо», Тризновские леса и Раменная дача «группы Галюга». Белов рассчитывал и давал приказы на фланговое и арьергардное прикрытие своих частей именно партизанам. И надежды его на партизанские «неблестящие возможности» полностью оправдались.
А теперь об отборе для пополнения кавдивизий. Мы не пишем о «беловском отборе», ибо генерал-лейтенант, видимо, закрывал глаза на созданные его штабными ухарями-«конногвардейцами» схемы функционирования частей корпуса на занимаемой территории…
Конечно, афганские и кавказско-чеченские схемы — достижение сугубо теперешней армии. При Сталине технология «бизнеса» была проще, но безотходная технология мясного конвейера существовала, работала успешно. Поставка местного продовольствия для частей по существовавшему порядку оформлялась документацией зачета заготовок в колхозах по госпоставкам. А если продовольствие изыскано особым образом (без официального контакта с руководством колхозов, без участия районных исполнительных органов и сельсоветов), воины сыты, а документы, так сказать, временно сэкономлены… Особенно, если это в 30 км от своего района дислокации, где найден сговорчивый и сметливый местный хозяйственник. Финансовой стороны дела никто тыщу лет не поднимет. Может быть, до денег и не доходило, ограничивались «натуральным продуктом». Кое-что, например, можно было бы придумать, правда, актуальное лишь в местных условиях, с «освободившимися» накладными в счет госпоставок. Не гадаем, однако «если звезды зажигаются, это кому-то нужно». И мы констатируем: свидетельства существования самой схемы есть…
Итак, одна из освобожденных ельнинскими партизанами деревень. Район партизанского полка им. 24-й годовщины РККА. Около 40 километров и от Мытишино — штаба 1-го гв. кавкорпуса генерала П.А. Белова, и от Дорогобужа — района размещения 1-й гв. кавдивизии этого корпуса. То есть территория абсолютно вне сферы внимания руководства корпуса П.А. Белова. Партизан в деревне нет, они на позициях у Ельни.
Из воспоминаний Михаила Северьяновича Глухова, партизана партизанского полка им. 24-й годовщины РККА и затем «беловца»:
«…капитан Яхов и майор Докторунов со своими людьми, всего человек 6. Можно сказать, прямо-таки ворвались в деревню. Председателя сельсовета не было, и они начали убивать скот. Заходят во двор и весь мелкий скот убивают.
У меня было 4 овцы, свиньи и гуси — и они всех поубивали. А корову оставили. Вдруг прискакали председатель сельсовета Старостин и Амиров и запретили убивать и вывозить из Ветитнова. Мне было очень жалко гусей и кур, без пути зарезали. Тогда они стали подобру просить отдать мясо. Тогда отец снес овцу, кто нес теленка, кто поросенка. (…)».
Только решительное вмешательство комиссара партизанского полка Г.С. Амирова было способно немного приостудить пыл беловских ухарей. Указанные офицеры — командование одного из полков «конной гвардии» генерала Белова. Инцидент исчерпан? Как бы не так, это только начало.
«Потом мы (…) были вызваны майором Яховым в Мазово. Тут же был и Докторунов. Вызвали через председателя сельсовета.
Они сидели за столом втроем. Вместе с ними сидел какой-то лейтенант. Партизан здесь не было. Они нас записали и сразу на коней, и отправили в Яковлево, под Дорогобуж.
