— Она там не одна. А с парой подруг. Почему бы тебе не зазвать кого‑нибудь из них в исповедальню? — хитро предложил Лавр.
— Иди ты! — отмахнулся Шерман.
Келью, правда, он эльфу все‑таки уступил. Пусть потешится. В конце концов, Шерман сам такой был, пока Брин не встретил. И тоже наверняка не упустил бы подвернувшегося шанса. Однако осознание этого настроения норлоку нисколько не прибавляло. После ночного молебна он чувствовал себя усталым и разбитым до такой степени, словно путешествовал без отдыха как минимум неделю.
— Как провел время? — встретил его ехидным вопросом сыто улыбающийся эльф.
— Хуже, чем ты, — буркнул Шерман. — Выяснил, почему орден отшельников, к которым мы примкнули, называется Доминиканским.
— И почему же?
— В честь святого Доминика, прославившегося своим образом жизни.
— Красивые послушницы, я так понимаю, в этот образ жизни не входили? — саркастично уточнил Лавр.
— В этот образ жизни даже нормальная еда не входила, — хмыкнул Шерман. — Святой пил только воду, совершенно отказался от мяса и масла, вареные овощи позволял себе лишь по воскресеньям; в остальные дни ел один хлеб, да и то в очень малом количестве. Кроме того, Доминик обрек себя на полное молчание. Впрочем, через какое‑то время, даже такой режим показался святому недостаточно строгим, и он увеличил свои постные дни, подвергая себя жесточайшим мучениям. Зимой он спал перед дверью кельи в одной рубахе, связанной из железной проволоки, укрываясь панцирем. Как‑то раз, представ с окровавленным лицом перед аббатом, он бросился к его ногам с воплем: «Отец мой, я согрешил тяжко, наложи на меня суровую епитимию». Этот святой юродивый вместе с хлебом позволил себе съесть несколько листьев! Доминик молился, сложив руки в виде креста, прочитывал двенадцать псалмов по восемьдесят раз, прибавляя к ним гимны и литании.
— Отличное упражнение! — не выдержав, фыркнул эльф.
— Это еще что… за несколько лет до смерти, убедившись, что ремни из кожи жестче, чем прутья, Доминик принялся себя ими истязать до тех пор, пока его кожа не стала черной от рубцов. Под кольчугой Доминик носил также восемь железных обручей, впивавшихся в его тело. Кстати, утверждают, что этот помешанный прожил очень долго.
— Уж не оттого ли, что он соблюдал «железный режим»? — расхохотался эльф. — Может, конечно, такая процедура и полезна, но меня что‑то не тянет последовать примеру святого. Да, я вижу, ночь ты провел действительно весело. Может, в следующий раз ты все‑таки предпочтешь кого‑нибудь исповедовать? Достаточно симпатичного, чтобы скрасить ночь?
— Не хочу, — вздохнул Шерман. — Кроме Брин я не хочу никого даже видеть. Объяснять тебе это совершенно бесполезно, потому что ты все равно не поймешь. Знаю по себе, я и сам бы не понял. Так что просто прими к сведению и запомни — мне не нужны другие женщины.
— Если это и называется любовью, упаси меня боги когда‑нибудь испытать это чувство! — искренне посочувствовал Шерману эльф.
Глава 16
…Все, что было,
Не смыть ни водкой, ни мылом
С наших душ.
«Крематорий».
Идея, как подобраться к медальону, не подвергая себя опасности снова загреметь в тюрьму, пришла к Шерману совершенно неожиданно и довольно быстро — всего на второй день после того, как они с эльфом поднялись на борт «Астреи». Мысль оказалась проста, как и все гениальное. Им с Лавром просто нужно было принять свои истинные ипостаси, и наняться к Шурфу. Наверняка маг клюнет, увидев перед собой эльфа и норлока. И если даже Шурф не знает о расе Шермана (что вполне вероятно), все равно ничего страшного. Как там назвала норлока Брин, когда впервые увидела? Демоном? Вот и прекрасно. От такого варианта маг тоже не откажется. Вот только на кой гоблин реальным эльфу и демону понадобилось бы наниматься к некроманту?
— А к кому еще? — резонно возразил Лавр, когда норлок поделился с ним своей идеей и своими сомнениями. — В глазах местного населения мы с тобой оба демоны. И нас необходимо уничтожить любыми способами. Так что, нанявшись к черному магу, мы просто спасем свои жизни. Твоя идея принять истинные ипостаси мне определенно нравится. Шурф вряд ли откажется нанять двух существ, которые смогут подчеркнуть его могущество. Думаю даже, что ипостаси нам стоит сменить прямо сейчас, чтобы успеть отойти от трансформации, заново привыкнуть к собственному телу и потренироваться в парном бою. Скорее всего, Шурф решится испытать нас и выставит своих лучших бойцов. Я должен знать, кому я доверяю свою спину.
— Я тоже не против прощупать твои умения, — буркнул Шерман. — Но что скажет Ялс? Он взял на борт своего друга, а окажется лицом к лицу с демоном?
— Для капитана придется придумать какую‑нибудь историю с богами, Властителями и превращениями, — предложил Лавр. — В конце концов, твоя память останется с тобой, и ты легко сможешь убедить Ялса, что ты все еще его друг, просто в чужой шкуре.
— Вряд ли это будет легко, — возразил Шерман. — Но, похоже, другого выхода действительно нет. Лучше будет, если вся команда привыкнет к нам в роли демонов. Тогда, сойдя на берег, матросы многое порасскажут об этом плавании. И вряд ли смогут пожаловаться на недостаток слушателей. Все‑таки не каждому удавалось плавать под защитой двух демонов. Думаю, что реклама такого рода не повредит нам в глазах Шурфа.
Беседа с Ялсом действительно оказалась не из легких. Эльфу с норлоком понадобился почти час, чтобы убедить капитана в том, что заиметь двух демонов на корабле — в его интересах. Упрямство Ялса было сломлено торжественной клятвой не приносить «Астрее» вреда, клятвой, что новоявленные демоны будут абсолютно разумны и по поведению ничем не будут отличаться от Шермана и Лавра в их человеческом виде, и обещанием оказать ему демоническую помощь во взятии на абордаж первого же попавшегося торгового судна. Ялс чертыхнулся, махнул рукой и согласился.
— Ты что, действительно хочешь принять участие в пиратском рейде? — удивленно дернул бровью эльф.
— А ты нет? — язвительно поинтересовался Шерман. — Благодаря Шурфу мы с тобой остались без гроша. И что ты собираешься делать без денег? Да и одежду, которую нам дал Ялс, я хотел бы сменить. Конечно, она лучше, чем то тряпье, которое мы носили в скиту отшельников, но лично мне пестрый наряд покорителя морей не очень нравится.
— Ну… наряд я бы, пожалуй, тоже сменил, — критично осмотрел эльф собственную одежду. — Да и без денег нам на берегу действительно делать нечего. Однако я предпочел бы заработать их каким‑нибудь другим способом. Среди эльфов никогда не было пиратов.
— Будешь первым, — равнодушно пожал плечами норлок. — Другого способа заработать денег у нас нет. А чтоб тебя не так терзали муки совести, иди трансформируйся. Думаю, после этого твое настроение будет как раз подходящим для абордажа.
— А ты? Не собираешься менять ипостась?
— Собираюсь, но за тобой следом, — решил норлок. — После трансформации мы больше часа будем абсолютно беззащитны. А я не настолько доверяю пиратам, чтобы так рисковать. Так что менять ипостась нам лучше всего по очереди. Один трансформируется, другой охраняет.
— Хорошо, — согласился Лавр и отправился в каюту. Шерман с мечом сел у закрытой двери.
Ожидание его было не напрасным. Когда эльф вышел, наконец, из каюты, челюсть норлока просто рухнула вниз. И с такой‑то внешностью Лавр надеялся сойти за демона?! Бред! Стоит ему ступить на берег, как люди тут же кинуться с него иконы писать. Да… если все эльфы выглядят так же, как Лавр, то те листоухие сволочи, с которыми Шерман сталкивался в своем собственном мире, определенно эльфами не являлись. Что бы они там ни говорили по этому поводу.
— Чего уставился? Эльфов никогда не видел? — буркнул Лавр, находившийся после трансформации в отвратительном настроении.
— Таких как ты — нет, — сознался норлок, оглядывая представшее перед ним создание.
Довольно высокий (чуть ниже самого Шермана) эльф в своей истинной ипостаси приобрел мускулистое (хотя и по — прежнему изящное) тело, золотистый цвет кожи, огромные фиалковые глаза, опушенные длинными черными ресницами и платиново — белый цвет волос. Красота Лавра была не просто совершенной, она была неземной. И впечатления не могли испортить ни отрубленный кончик одного уха, ни неровно отсеченные мечом растрепанные волосы, ни пестрый пиратский костюм.
— Посмотрим, на что ты будешь похож в своей истинной ипостаси, — поежился от пристального взгляда эльф.
Шерман его не разочаровал. Спустя еще пару часов уже норлок мог любоваться видом отпавшей эльфийской челюсти.
— Ты же файерн! Хотя нет… — огорошено захлопал глазами Лавр. — У файернов есть крылья и нет хвостов. Но в остальном… ты просто вылитый файерн! Странно… может, создававший твой мир Властитель взял готовые образцы и слепил их подобие? Потому и эльфы у вас на эльфов не похожи, и ты… норлоком себя называешь.
