вполне приличные летние штиблеты «а-ля Честерфилд», потом извлек будто из воздуха пухлый органайзер в кожаном переплете и такой же толстенький золоченый «Паркер». При виде последнего у Виктора непроизвольно отвалилась челюсть: вот тебе и бомж!
«Погодите, погодите, так, значит, этот… это… и в правду — черт?! Э-э, мелкий бес?! Но их же не бывает! Тьфу, ерунда какая! Глюки у меня, что ли? Вроде бы не с чего. Пил я позавчера, да и то лишь бутылку пива. Кто же он такой и что ему от меня нужно?..»
— Виктор Петрович, ну что вы себя мучаете? — воскликнул гость. — Такой умный человек — и такое убогое мировоззрение! Ну да, мы существуем: и бесы, и ангелы, и фейри, и прочая… И его сиятельство Люцифер совершенно реальное существо так же, как и тот, кого вы, люди, почему-то называете Богом. Вообще-то правильнее, корректнее было бы все-таки именовать его Создателем или Законом… Но мы опять отклонились от темы беседы.
Итак, сформулируйте вашу проблему.
— Х-хорошо. — Виктор честно попытался сосредоточиться на наболевшем, но не мог отвести взгляда от физиономии гостя: только сейчас до него дошло, что незнакомец не просто не причесан — он действительно весь покрыт курчавой седоватой шерстью, которая не росла разве что вокруг глаз да на ладонях. — Я уже полгода не могу найти работу, живу на пособие. Через неделю срок выплаты пособия закончится, и я окажусь на улице, потому что эта квартира тоже муниципальная, для временного проживания…
По какому-то роковому стечению обстоятельств каждый раз, когда я нахожу место, оно в последний момент оказывается занятым кем-либо другим или же фирма просто отказывает мне в контракте, без объяснений! Уехать в другой город я не могу: нет денег, а ссуду без гарантии не получишь. Получается замкнутый круг.
— Понятно, Виктор Петрович, можете не продолжать. — Гость что-то быстро писал в органайзере. — Ситуация, конечно, безрадостная. Но выход есть всегда. Вам ли этого не знать как специалисту по информационным технологиям. Вы просто попали в зону действия отрицательного вероятностного возмущения. Если мы применим метод обратной кумулятивной дивергенции с минус-градиентным модулированием, а при достижении точки инверсии зададим достаточно большой вектор угловой дефляции, то…
— Я работать хочу! — не выдержав, со злостью рявкнул Виктор.
— Конечно, конечно! — тут же согласился бес. — Я только хотел обрисовать вам наши возможности. Впрочем, есть и другой вариант. Нам, то есть нашему Департаменту, позарез требуется системный программист или, по-современному, инженер информационной сети. Я, помимо прочего официально уполномочен предложить вам, Виктор Петрович, подать необходимые документы на конкурс.
— Мне не до шуток, господин мелкий бес! — Виктор старался говорить с максимальным сарказмом. — И вообще, не пора ли вам пора?
— Хорошо, — тут же согласился гость, — не смею более досаждать вам своим присутствием. Однако, если все же надумаете… — У него в пальцах появился радужный прямоугольник, который он положил на край стола. — Предложение остается в силе до ноля часов завтрашнего дня. Засим позвольте откланяться. — И лохматый пришелец буквально растворился в воздухе.
Виктор некоторое время тупо смотрел на опустевший табурет, мучительно размышляя — спит он или все происшедшее было просто галлюцинацией, вызванной нервным перенапряжением и бессонницей последних дней. Потом его взгляд перекочевал на стол и уперся в отсверкивающую радужными бликами карточку. Стоп! Значит, это не галлюцинация?.. С нарастающей тревогой Виктор поднял руку и надавил указательным пальцем на правый глаз.
Один знакомый в центре занятости как-то рассказывал Виктору, что если сильно надавить на глазное яблоко, то реальные предметы временно раздвоятся, а галлюцинация не изменится. Карточка на столе раздвоилась.
«Наверное, я все-таки сплю», — подумал Виктор, но все же решил проверить и этот вариант. Люди во сне не чувствуют боли, — это всем известно. Он спокойно сунул палец в рот и впился в него зубами. Боль оказалась такой сильной, что Виктор заорал во всю глотку, нимало не заботясь о том, что его услышат соседи. Крови, к счастью, не было, но палец моментально опух и посинел. Шипя и чертыхаясь, Виктор схватил здоровой рукой злополучную карточку и швырнул в открытое окно. Та радужным мотыльком порхнула вниз и застряла в ветвях старого клена возле подъезда.
— К черту! — сказал сам себе Виктор. — Ничего не было, значит, я ничего не видел и ни с кем не разговаривал. Все, проехали!
Он отвернулся от окна, снял с огня закипевший чайник, щедро сыпанул в кружку аж две ложки растворимого чая и долил до половины кипятком. По кухне поплыл сильный запах лимонной эссенции.
— Нет, ну почему я должен верить этому уроду? — поинтересовался Виктор у своего отражения в мутном оконном стекле.
— Потому что он говорил правду, — сказало отражение и развело руками.
— Какую правду?! Что Бог, Люцифер, вся эта нечисть из сказок существуют на самом деле?
— Конечно!
— Или что где-то существует некий «департамент внешних сношений», которому срочно требуется инженер информационных сетей?
— Естественно…
— Не верю!
— Ну и дурак!
Виктор со злостью уставился на отражение, которое с невозмутимым видом достало из кармана пачку сигарет и закурило, выпустив струю дыма ему в лицо.
— Вот видишь, я же существую. — Отражение подмигнуло Виктору и высунуло голову из стекла, глядя на разбегающиеся в окне тучи. — А погодка-то вас не балует.
— Ты существуешь, потому что существую я. — Виктор постарался сохранить остатки здравого смысла путем простых логических рассуждений.
— Резонно. — Отражение сделало еще одну затяжку, перешагнуло край оконной рамы, и перед зажмурившимся Виктором оказался его двойник.
Некоторое время он с усмешкой осматривал хозяина и окружающую обстановку, пуская дым в окно, и наконец произнес:
— М-да, это не Рио-де-Жанейро! Это гораздо хуже.
Виктор рискнул открыть один глаз и невольно отступил на шаг. Потом открыл второй глаз и спросил севшим голосом:
— Ты кто?!
