Читаем без скачивания Свидание с Рамой (сборник) - Артур Кларк

—  Могу понять.

—  Да не держись ты так сухо, тут не одна причина, а много. Впрочем, какая разница…

Он сложил оружие. Объяснить, что он чувствует, было нелегко даже самому себе.

Он добился успеха превыше всех, конечно трезвых, ожиданий: открытий, сделанных людьми «Индевора» на Раме, ученым хватит на десятилетия. И более того, он сумел совершить все это без единого несчастного случая.

Но если разобраться, то он также и потерпел поражение. Можно строить бесконечные догадки, но природа раман и цель их путешествия так и останутся неизвестными. Они использовали Солнечную систему как заправочную станцию или как трамплин — выбирайте что нравится, а затем презрительно отвернулись от нее, продолжая свой путь к иной, более важной цели. Вероятно, они никогда и не узнают о существовании человечества; такое величавое безразличие было хуже намеренного оскорбления.

Когда Нортон увидел Раму в последний раз, тот казался крохотной звездочкой рядом с Венерой, и капитан понял, что с этой звездочкой улетает часть его жизни. Ему было только пятьдесят пять, однако он сознавал с грустью, что молодость его осталась там, на вогнутой равнине, среди тайн и чудес, отныне и навсегда недостижимых для человечества. Какие бы победы и почести ни готовило ему будущее, на протяжении многих и многих лет ему не избавиться от чувства, что главное позади, не избавиться от сожалений об утраченных возможностях…

Так он говорил себе. Но даже тогда, на борту «Индевора», он мог бы быть прозорливее.

На далекой Земле доктор Карлайл Перера просто не успел еще никому рассказать, как он очнулся от беспокойного сна, пораженный внезапной мыслью. Однажды возникнув, эта мысль уже не давала покоя, стучала в голове как набат:

Все, что бы они ни делали, романе повторяют трижды…

Фонтаны рая

Посвящаю нетленной памяти Лесли Эканаяке (13 июля 1947 г. — 4 июля 1977 г.), единственного настоящего друга всей моей жизни, в ком удивительно сочетались Преданность, Разум и Сострадание. Когда твой лучезарный и любящий дух исчезнет из этого мира, померкнет свет многих судеб. NIRVANA PRAPTO BHUYAT (Да пребудешь в нирване).

Политика и религия устарели; пришло время одухотворенности, время науки.

Послание Цейлонскому обществу распространения науки.

СКАЛА И ВЕРШИНА

Теперь вершину Рамагири ты на прощанье обними.

Здесь каждый след святого Рамы благословляется людьми.

Стихи, выбранные мною в качестве эпиграфа для предисловия к весьма необычному роману Артура Кларка «Фонтаны рая», принадлежат индийскому поэту, о котором почти ничего не известно, кроме бессмертных творений и, разумеется, имени. Я не знаю, чем руководствовался Кларк, нарекая своего героя, царя-отцеубийцу, этим великим именем. Скорее всего смыслом, раскрывающимся в сочетании санскритских слов «Кали» и «даса» — «раб Кали», черноликой богини в ожерелье из черепов. Разве не роковая игра страстей, не темное вожделение толкнули принца на преступление, которое издавна считается самым тяжким у всех народов Земли? Вполне допустимое предположение, не правда ли? Но нет простых решений под райскими кущами Тапробана.

Все было бы гораздо яснее, если бы этику народов индостанского региона пронизывала привычная нам идея полярности добра и зла, столь характерная для культуры Запада и христианской морали.

Суть, однако, в том, что индуизм, а тем более буддизм, отрицающий богов, не знают дьявола в нашем понимании и совершенно иначе, чем это изложено в Ветхом и Новом завете, взирают как на земную жизнь, так и на посмертное существование. Требующая кровавых жертв Кали оказывается лишь одним из многих воплощений Космической Женственности, чьей другой ипостасью выступает кроткая и милостивая Парвати, нежная мать и жена. Не случайно принц-победитель оказывает телу поверженного Калидасы посмертные почести, достойные короля. Это не только акт политической дальновидности, но и дань убеждению, что человек сам творит свою карму и никакая посторонняя сила не способна помочь ему разорвать беспощадные путы причин и следствий.

Не удивительно поэтому, что и сам Кларк далеко не однозначен в своем отношении к добровольному узнику Яккагалы — Скалы демонов. Он глубоко понимает своего героя, если не сказать больше — сочувствует, сострадает ему. Но хватит о Калидасе. Забегая вперед, скажу несколько слов о Яккагале. Здесь, как и в случае с Кали, нас может легко подвести семантическая несопоставимость. Ни в английском, ни в русском языке нет эквивалента палийскому понятию якка (yakkha), которое переводится как «демон». Но мыслим ли демон вне идеи сатаны, противостоящего богу? Нет, якки совсем не демоны (в нашем опять-таки понимании), скорее просто сверхъестественные существа, особые духи, может быть, полубоги. Что-то вроде эллинских кентавров, сатиров, дриад. И значит, нет и не будет противоречия, абсолютного, как день и ночь, между сверкающим пиком священной горы и Яккагалой — Скалой демонов. Не в противоречии, а в сложном синтезе раскрывается глубинная идея романа. И золотые мотыльки — «войско Калидасы» знаменуют в финале не победу инфернальных сил, а искупление заблудшего духа, не упадок творчества, но новый его виток над космической бездной…

В заключающих книгу страницах «От автора» есть строка, которая особенно мне близка:

«А вот еще одно необычайное совпадение из тех, какие я привык принимать как подарки судьбы»… отмечает Кларк. Сейчас, вспоминая и о поездках в Шри Ланку, и о встречах с автором «Фонтанов рая», я просто не могу не думать о выпавших на мою долю подарках судьбы, о совпадениях, которые — почему нет? — можно тоже причислить к необычайным. Во всяком случае, мне посчастливилось совершить восхождение на священную вершину Тапробана и побывать на скале с развалинами дворца царя-отцеубийцы еще до того, как я увидел свежий экземпляр «Фонтанов рая» на столе автора. Скорее всего именно об этом и следует теперь рассказать. Все остальное — и, прежде всего, скрупулезно разработанную идею — проект «космического лифта» — читатель найдет в самой книге. Более того! Артур Кларк снабдил роман не только основательным предисловием, но и, как уже было сказано, заключением, где со свойственной ему точностью перечислил изменения, которые привнес «в интересах сюжета» в географию Цейлона, включая скалу и священную гору.

Поэтому я оставлю пока в стороне научно-фантастическую идею романа, на мой взгляд абсолютно ясную, и попробую передать ощущение счастья, которое подарил мне чудесный остров.