Он удерживал это.
Они удерживали.
С трудом.
Конн задрожал. Ему нужен был всего один толчок, одна душа, еще один дар, чтобы склонить чашу весов в свою сторону. Изменить ход событий.
Ему нужна была Люси.
И в тот момент, когда судьба Убежища висела на волоске, словно сверкающие капли на гребне волны, он услышал ее голос, голос своего сердца, взывающий к нему его собственными словами.
«Конн. Помоги мне. Я не смогу сделать это без тебя».
Конн заколебался, и стена воды скользнула дальше.
— Держите ее! — закричал Морган, и вода остановилась, ревя, словно водопад уходящего в небытие древнего мира.
На лице Конна проступил пот.
Перед ним скользнуло взволнованное лицо Гриффа.
— Лорд, в чем дело?
Люси. Он видел ее своим внутренним зрением, пылающую, как тогда, когда она сияла в лужице воды во время прилива. Она стояла в ночи в окружении снега, держа за руки… Маргред, узнал женщину Конн. И Дилана. Они балансировали на крутом обрыве, как он держал равновесие в своей башне, и над ними зависла волна.
Они сдерживали воду.
Она сдерживала воду.
С трудом.
Он чувствовал усилие, развиваемое Люси, слышал отчаяние в ее голосе. «Ты нужен нам. Ты нужен мне».
Его душа ответила на ее призыв, сплетая золотую нить любви и стремления, колеблющийся мост через море.
Его трясло от прикладываемых усилий и чудовищности сделанного выбора. Он не мог удержать обе волны. Он не мог спасти и ее и Убежище.
Или он почерпнет ее силу и сдержит волну здесь, или пошлет свой дух помочь ей предотвратить наводнение там.
Любовь или долг?
Жизнь или Люси?
Прошлое или будущее?
Ее магия возникала из любви, вспомнил он, размышляя. Мог ли он сделать для нее меньше, чем она сделала для него?
Он облизал губы, ощутив горечь морской воды и своего поражения.
— Вы должны трансформироваться, — приказал он хранителям. — Спасайтесь.
— Но мой лорд, — возразил Грифф.
— Он идет к ней, — огрызнулся Морган. — Дурак!
Рот Энии широко раскрылся от удивления.
— Трансформируйтесь, черт бы вас побрал! — закричал Конн прежде, чем его сердце вырвалось из груди.
Мгновение он парил, его окрыленный дух птицей завис над башней. Когда он развернулся, то увидел, как рухнуло его покинутое тело, и Морган схватился за цепь на его шее.
И затем его дух увлекло прочь, засосало на другую сторону моря.
Волна вознеслась над башнями и молотом обрушилась на Кэйр Субай.
ГЛАВА 20
Люси держала за руки Маргред и Дилана так крепко, словно они тонули.
Или тонула она сама.
Приливная волна с ревом надвигалась прямо на них, как мчащийся по туннелю поезд. Земля дрожала. Ветер свистел в ушах.
Она чувствовала, что энергия Дилана истощается и дух Маргред угасает, и стена, которую она построила, чтобы защитить их, плотина, сдерживающая этот демонический потоп, начала крошиться и трескаться от испытываемой нагрузки. Ее колени задрожали. Душа взмолилась.
Не иметь возможности вернуться в Убежище.
Больше никогда не увидеть Конна.
«Ты нужен нам. Ты нужен мне».
Вторила она его словам.
Я люблю тебя. Прокричала ее душа.
И как если бы ее любовь была мостом, каналом, он внезапно оказался там, с нею, внутри нее. Своими усилиями он поддержал ее слабеющие силы, его энергия пронеслась по венам Люси.
Она почувствовала изумление демонов, слышала вопли боли и возмущения, когда она развернула океан на них. Она устроила взрыв, заменивший волнорез, чтобы слиться с этой волной стихии. Галька, поднятая со дна приливной волной, превратилась в метательный снаряд, несущийся на врага.
Энергия Конна перетекала в нее. Ее магия вознеслась словно море, сверкающая, мстительная, гладкая и вздымающаяся как приливная волна.
— Го, — выкрикнула она. — Я тебя похороню!
Волна обрушилась, развернув потоп обратно в море, где его поглотила морская пучина.
Но, несмотря на то, что ее увенчанная гребнем магия обрушилась, несмотря на то, что она держала за руки своих родных, она видела ту, другую стену, другую волну на той стороне моря.
Будто парящая в небе птица, она видела Убежище, стену замка, на которой стояли крошечные фигурки людей и морских котиков, и волну, вздымающуюся над ними, словно молот Ада.
Люси видела беспомощного Конна, лежащего на стене без сознания, и она в ужасе смотрела, как молот опустился вниз.
Следующим утром Люси медленно двигалась по направлению к лестнице, боль и усталость отдавались во всех мышцах и сухожилиях, на душе было тяжело и тошно.
В коридоре, за дверью своей старой комнаты, Люси остановилась, застигнутая звуком голоса отца, читающего вслух лежащей на кровати фигуре.
— Пожелаем спокойной ночи корове, перепрыгнувшей через Луну…
У Люси сбилось дыхание.
Барт поднял глаза и увидел ее. Его худое, изнуренное лицо покраснело.
— Тот новый доктор сказал мне, что если я буду ей читать — это может помочь. Он видел нас — видел ее — видел Кору в Дворце культуры вчера вечером, — он откашлялся. — Я называю ее Корой. Две Люси в одном доме это слишком запутано.
Из глаз Люси брызнули слезы. Она закрыла их, прислонившись к дверному косяку.
— Это… здорово, пап. Прелестное имя, — высказалась Люси.
А что еще она могла сказать?
— Я нашел это среди твоих учебных пособий, — Барт держал в руках полосатую оранжево-зеленую обложку книги «Спокойной ночи, Луна». — Ты ведь не против, да?
— Нет, — сказала она от чистого сердца. — Я совсем не против.
Барт посмотрел на фигуру, лежащую на кровати, такую неподвижную и бледную, ее грудь приподнималась и опускалась, когда она дышала.
— Она совсем на тебя не похожа, — сказал он. — Я не знаю, почему все… Я не знаю, почему я сам подумал, что она похожа на тебя.
Смешок, вырвавшийся у Люси, больше походил на всхлип. Она зашла в комнату, нагнулась и поцеловала отца в макушку головы.
— Я тоже не знаю, пап.
Ее отец поднял руку и неловко погладил ладонь Люси, покоившуюся на его плече.
— Калеб и остальные сейчас внизу, — сказал он. — Ты должна спуститься. Позавтракай.
— Да, — Люси с трудом сглотнула. — Я спущусь.
Они собрались в гостиной: Калеб в форме; Маргред, красивая и уставшая; Реджина с восьмилетним Ником расположились на диване, а Дилан стоял спиной к комнате, глядя в окно на снег.
Калеб и Реджина говорили приглушенными голосами, как школьники в библиотеке или люди, пришедшие на поминки.
Сердце Люси сжалось от невыносимого горя. Кое-кто и правда умер. Конн. Она была не в состоянии почувствовать его, связаться с ним, ощутить его присутствие в этом мире, с тех пор как они прошлой ночью развернули прочь волну. Золотая нить, которая связывала их, окончательно оборвалась, оставив ее отрезанной от Конна. Брошенной на произвол судьбы.
