Волкооборотень не представлял, что я буду делать, и ждал ответа, надеялся на него, но я лишь чуть шире улыбнулась. Отступая, распорола когтями его кожаную хорошо выделанную куртку и пропахшую мускусом рубашку.
Эмоции вокруг просто кипели, я не различала, какие кому принадлежат, но был и ужас, и отвращение, и возбуждение от предвкушения, и боль, и тоска, и ярость. Жаждущий крови вибрировал в тисках Многоликой, норовил сорваться с моей талии и впиться в жертву.
Кожа волкооборотня покрылась мурашками, все волоски торчали дыбом, а яйца сжались в плотные комочки, и он очень хотел сжаться точно так же и исчезнуть. Но ему хватило смелости заговорить:
– Послушай, ты меня арестовал, вот я тут, я готов говорить, готов всё рассказать, нет у меня никаких ментальных блоков, и ничего нет…
Да-да, ничего у него нет, а кто артефакт использовал, который даже удар драконьего призванного оружия остановил?
– …послушай, ну ты же… законник! – с надеждой выпалил волкооборотень. – Ты же по закону действовать должен, я всё расскажу, где какой протокол надо подписать? Может, у вас висяки какие есть? Так я подпишусь, только скажи, я на всё согласен, у меня уже определение степени вины исчерпано, так что я могу на себя что угодно повесить, если ментально не проверять. Да у вас менталисты, они мне что надо в голову подбросят, и вам хорошо, и мне, только дай всё рассказать как есть.
Нарочито внимательно оглядывая его, я постукивала когтем по подбородку:
– Ничего так, на добычу потянешь, – заключила лениво.
Глаза волкооборотня расширились:
– Я не добыча!
– Я же тебя поймал – значит, добыча. Знаешь, что делают с добычей?
Тараща глаза, стиснув готовые застучать зубы, волкооборотень мотнул головой, а я укоризненно поцокала языком:
– Ты же хищник! Должен понимать! Цивилизованные хищники добычу свежуют!
В камере воцарилась звенящая тишина, но я ощущала бешеный стук сердца волкооборотня… и менталистов, и Дьянки.
Они что, правда думают, я стану потрошить эту тварь?
– Знаешь, в чём прелесть драконов? – я провела одним когтем по лезвию другого. – Нам ничего, кроме нас самих, для потрошения добычи не нужно. Мы просто ходячий арсенал, нашими когтями можно снять кожу, аккуратно выпотрошить внутренности так, чтобы не лопнул желчный пузырь. И не надо таскать с собой никаких ножей. Вот у вас, волкооборотней, так не получится, у вас когти не такие. Но я тебе сейчас покажу…
Волкооборотня затрясло, он с силой рванул наручники, но цепи и металлические браслеты с вкраплениями блокирующего магию камня держали крепко.
– Ты только не дёргайся, – попросила я нарочито любезно. – Признаюсь честно, у меня не очень большой опыт в снятии цельных шкур, а твою я хочу сохранить целой, обтянуть кресло в кабинете, так что буду срезать осторожно, а если не получится, подлечивать и срезать снова, пока не получу аккуратную цельную шкурку. Так что в твоих интересах не дёргаться и быстро нам всё рассказать, потому что, поверь на слово, ты скоро сам захочешь, чтобы я снимал твою кожу с мёртвого тела, а я не дам тебе умереть, пока не узнаю всё, что меня интересует.
На этот раз освобождать желудок отправился Ниль.
Вжавшийся в решётку волкооборотень попытался отодвинуться, заскулил, но я схватила его за горло и прижала коготь к ключице. Заглянула в жёлтые, полные ужаса глаза. О, он готов был рассказать всё, его мысли просто фонтанировали образами, а я спросила:
– Ну что, начнём отсюда, да?
Развернула изогнутый коготь плоской стороной к ключице и поддела кожу, потянула, отделяя от кости. Волкооборотень заорал. Боль хлестала и его, и меня, но во мне её гасила ярость, бешенство и наслаждение Жаждущего крови.
На самом деле я ни разу не охотилась, не разбиралась в свежевании туш, но это не имело значения: важно было сломить волю волкооборотня, довести до такого состояния, чтобы ментальные блоки если не сорвались, то хотя бы проявили себя.
Яркие ручейки крови потекли по напряжённой грудной мышце, обогнули сосок, сползли на рёбра. Коготь я довела до грудины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ну что ж, начало положено, – ковырнула в ране. – А теперь рассказывай, как ты оказался здесь.
Было у меня подозрение, что заказчик знал эту шайку ещё до Столицы.
Волкооборотня трясло, но образы из него лезли яркие и понятные, и если менталисты хоть чего-то стоят, закончим мы быстро, и этой твари даже говорить не придётся.
***
Руки дрожали, я не могла удержать в руках перо, а надо было ещё написать общий отчёт по результатам допроса. Свет магической сферы обжигал глаза, раздражающе отсвечивал на магическом водопаде.
Мне было невыносимо жарко, и прикосновения нижнего белья и мундира ужасно раздражали.
Бесило ощущение, что за дверью притаился Неспящий.
И результаты допроса.
И то, что я никак не могла совладать с собственными руками.
Я посмотрела на сложенное на краю стола письмо от Дариона. Собственно, письма как такового не было, просто в бумагу завёрнут пакетик с порошком. Да, принимать его было пора, Дарион обо мне позаботился, но сейчас я не хотела терять связь с реальностью, с этим выходящим из подчинения телом.
Мне нужно было управлять собой, чтобы ощутить, наконец, подобие покоя, хоть какую-то стабильность в этом океане безумия.
Отложив перо, я соединила ладони. Сжала крепко. Напряжение мышц помогло сдержать дрожь. Я вдохнула, выдохнула и посмотрела на документы. Отчёты Эрмаха и Малисара, протокол Дьянки были заполнены на отлично, только буквы немного плясали. В общем-то, мне оставалось лишь финальное заключение написать, оформить распоряжение на перевод дела в судебное ведомство… и как-то смириться с тем, что заказчика мы не достанем.
Банда эта сколочена из отщепенцев и фактически беспредельщиков, которым просто посчастливилось выжить. Все они родом с территорий Фламиров, там воровали и убивали, там попадались, маги прошли все допустимые по количеству проверки степени вины, на рудниках Фламиров эти преступники отрабатывали повинности, с их рудников сбегали, чтобы продолжить преступную деятельность.
Постепенно они собрались вокруг волкооборотня, – Эльво Хорфа, но в моём сознании он оставался безымянной желтоглазой тварью, – им нравилась его дерзость, то, что он не трясся перед преступными авторитетами, защищал подельников, помогал избежать наказания, устраивал набеги на чужие территории и умудрялся обставлять всё так, что их на этом не ловили.
Идеальный Вожак для оторв, и эта кличка закрепилась за ним, его славили в кабаках, от него ждали новых задорных идей по обогащению и утиранию носов всяким трусливым умникам.
И такую идею Вожак вскоре выдвинул: предложил ограбить коллекционера редкостей и артефактов Лаэра Мианора из Айденского поселения, тот как раз должен был заехать в центр территории на подпольный аукцион, а в гостинице по их мнению он не так хорошо защищён, как у себя дома. Украсть его деньги не получилось – Лаэр некромант хороший, почти лич, и зомби у него не тупые куски мяса, поймали этих умельцев, выпороли и вышвырнули в окно.
Тогда бандиты в лучших традициях тупых и дерзких решили ограбить сам подпольный аукцион. Аукцион этот, когда Вожак и его шайка через подкоп уже влезли в здание, накрыли стражники Фламиров.
Тупые и дерзкие схватили первые попавшиеся артефакты (в том числе и печать многослойного щита) и выбрались по своему тоннелю, но толком замести следы не смогли. Тут им хвосты и прищемили – Фламиры на своей территории ввели обязательную регистрацию всех артефактов, и нарушителей карали основательно, а тут не просто нарушители – из-под носа у стражников добычу увели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пришлось банде срочно бежать с территорий Фламиров, по пути скидывая ворованные артефакты, чтобы отвязаться от хвоста. Столица, подвластная Аранским, виделась им чудесным местом, где они, наконец, займут достойное место в преступном мире. Только жизнь в Столице дорогая, а из всей добычи остался лишь артефакт со щитами. Расставаться с ним Вожак не собирался: на медальоне-печати щитов был выгравирован волк, и он счёл его счастливым талисманом.
