Читаем без скачивания Мрачный коридор - Михаил Март

— Они страдают от нищеты, ужасающих условий жизни, безработицы и проживания на улицах. Вот кто сегодня хватается за нож и останавливает прохожих. Вот что можно назвать «экономическим эффектом».

— Политиканство, дорогой мой друг! Когда поврежденные клетки мозга выходят из-под контроля, чаще всего они вызывают импульсивные приступы гнева и безудержную агрессивность.

— Но не больницы же решают эти проблемы, а тюрьмы.

— Совместно! —  резким фальцетом поставил точку мой собеседник.

Он перешел на другой конец кабинета и, откинув голову назад, пристально взглянул на меня сверху вниз. Его взгляд походил на вызов.

— Мы сотрудничаем со многими исправительными учреждениями, и это сотрудничество плодотворно. Вы утверждаете, что среда делает из людей преступников. Но вы живете в той же стране и, как мне кажется, не превратились в преступника. Преступление как таковое связано с теми видами агрессивного поведения, которые связаны с нарушением нормальной деятельности головного мозга. Возможно, они уходят своими корнями в среду. Однако, как только определенный участок мозга претерпевает необратимые изменения под воздействием этой среды, такое поведение уже невозможно поправить при помощи психологического или социального воздействия. Бесполезно надеяться изменить поведение человека, подверженного приступам агрессии, путем психотерапии или же добиться его исправления, отправив в тюрьму или окружив любовью и заботой. Все эти методы неуместны и не дадут результатов. Корень зла необходимо искать в самой дисфункции мозга. Лишь признав это, можно надеяться на успех в изменении поведения человека. Повреждена механика самого головного мозга, и, лишь изменив его структуру, можно надеяться на излечение. Тюрьмы —  это не метод. Карательные методы себя не оправдали. Их обычно называют «исправительными» или даже лечебными. Заключенного могут на много дней привязать цепями к кровати и тем заставить его валяться в собственных нечистотах —  ведь все это делается ему же на пользу. Но это лишь временный период перевоспитания. Использование карцеров, медикаментов, вызывающих рвоту, и, наконец, одиночные камеры и электрошок. Я не сторонник таких методов. Мы используем другие способы воздействия, психотерапевтические методы устарели. Мы имеем опыт в лоботомии, но и от него приходится отказываться. Большинство наших психохирургов уже отказались от основного принципа лоботомии. Я вам поясню, что это такое. Принцип лоботомии предусматривает рассечение нервных тканей в предлобных частях головного мозга и в тех самых участках, которые контролируют деятельность человека, связанную с принятием решения и восприятием. На сегодняшний день наше внимание сосредоточено на лимбической системе, расположенной в гораздо более глубоких частях головного мозга. Лимбическая система состоит из цингулума, гиппокампа, гипоталамуса и миндалевидных тел. Эксперименты показали, что серьезное повреждение любого из этих компонентов лимбической системы приводит к радикальным изменениям в поведении человека. Повреждение цингулума, который несет нагрузку диспетчера по информации, влечет за собой радикальные изменения в характере. Гипокамп и гипоталамус вместе с миндалевидными телами образуют взаимосвязанный комплекс, регулирующий целый ряд жизненных функций. Гипокамп тесно связан с памятью человека. Когда он повреждается, человек лишается памяти. Если его нарушить с двух сторон, то человек лишается культурной памяти. Всеми этими сложными механизмами мы научились управлять. Мы добились главного. Мы можем управлять модификацией поведения человека. И наше открытие самое гуманное. Вспомним о преступниках. Нет сомнений, что у этих людей повреждена механика мозга. Мы преобразуем эту механику в новый режим. В итоге склонные к насилию люди, избавленные от агрессивности путем психохирургии, больше не будут попадать в психиатрические лечебницы и тюрьмы. Тут я готов напомнить вам статистику. Подсчитано, что расходы, связанные с содержанием в тюрьме одного заключенного в течение года, равняются плате за обучение одного выпускника Гарвардского университета. Психохирургия окупается нашим гражданам в сто крат. Стоимость содержания одного молодого заключенного, осужденного на пожизненное заключение, доходит до четверти миллиона долларов. В одном только финансовом отношении, не говоря уже о гуманной стороне дела, психохирургия самоокупается. А вы подумайте о другой стороне. Какой ущерб наносит преступность. Убийства, грабежи, поджоги, взрывы. Материальный ущерб может достичь астрономической величины.

— Скажите, доктор, а профессор Уит Вендерс выступал публично с этими идеями?

— Да, конечно. На двух конгрессах в Нью-Йорке и Филадельфии. Его доклад приняли шестьдесят процентов светил от психиатрии.

— А остальные сорок?

Мой оппонент поправил галстук и вновь пошарил по затылку пальцами. Его выпученные глаза на секунду прищурились, затем вновь сверкнули, будто он родил гениальную мысль.

— Всегда найдутся завистники.

— Как отреагировало правительство, сенат, чиновники?

— По-разному. В сенате проявили сдержанность, некоторые влиятельные политики заинтересованы в наших разработках.

— Я догадываюсь. Вы научились управлять человеком. Я видел любопытную фотографию в газете, сделанную во время одного из конгрессов. Рядом с профессором Вендерсом стоит крупный чиновник из ФБР. Не значит ли это, что спецслужбы заинтересовались вашими разработками?

— Спецслужбы и армия всегда были заинтересованы в наших исследованиях. Ведь здесь нет никакого секрета или открытия. Вспомните первую мировую войну. Вы думаете, японцы были фанатиками и патриотами, и это заставляло их лезть в управляемые торпеды и направлять их на корабли противника? Нет, конечно! Японцы —  цивилизованная нация. Они раньше других открыли лоботомию и сумели создать камикадзе в начале века. «Человек-смертник!» В то время как в Европе и у нас первая подобная операция была сделана в тридцать пятом году. Но с тех пор прошло около двадцати лет, а наука не стоит на месте.

Он вновь зашагал по кабинету. У меня складывалось впечатление, что я его не интересую, что он разговаривает сам с собой перед зеркалом. Если бы еще накинуть на его лысину треуголку, в исполняемой им роли просматриваются черты генерала Бонапарта.

— Но любая операция такого рода делается только с разрешения родственников либо согласия самого больного, —  закончил он свою мысль.

— Вы прекрасно знаете, что это не так. У заключенных никто не спрашивает разрешения, их принуждают подписывать любой документ под воздействием силы. А ваш любимый шеф интересовался мнением солдат, когда открыл фильтрационные лагеря для реабилитации фронтовиков, демобилизованных из Кореи? У меня складывается такое впечатление, что Билль о правах придумали школьники для игры. Вы забыли, о чем гласит четвертая поправка? Я напомню. Она устанавливает гарантии неприкосновенности личности, жилища и имущества граждан.

— Вы очень возбуждены, молодой человек.

— Меня зовут Дэн Элжер, а не молодой человек и не номер Б-13-478. С меня вы тоже потребуете расписку? И как мне подписать ее?

— С вас подписка не потребуется. Вы направлены в больницу Комиссией по правам душевнобольных и заключенных. Она свой диагноз поставила и передала вас на наше попечение. Теперь мы вправе поступать с вами по собственному усмотрению. Государство за вас ответственности не несет.

Он ткнул в меня пальцем. Этот жест выглядел как приговор судьи, когда тот ставит точку.

— Ни одна комиссия в мире не обладает такими полномочиями. Никто не вправе решать судьбу человека, кроме суда.

— Комиссия имеет полномочия суда. Конгресс Соединенных Штатов наделил этот орган достаточно сильными правами и полномочиями. Все ваши выпады, молодой человек по имени Дэн Элжер, имеющий порядковый номер Б-13-478, ни к чему не приведут. Ваша судьба будет решена на коллегии профессоров. А теперь, мистер Б-13-478, —  вам это имя подходит больше всего —  вас отправят на место.

За моей спиной раскрылись двери. Двое санитаров подхватили меня под руки и поволокли обратно.

Эта встреча развеселила меня. Если не вдумываться в смысл услышанной лекции, то я видел лишь слабость своего противника, а не силу.

Они боялись. Они напуганы, они не верят в свои силы. Так это или нет, но этот вывод окрылил меня. Если выбить у них из-под ног подпорку, то все эти черти от науки будут выглядеть как слепые котята. Правда, подпорка была достаточно крепкой.

Меня вернули в блок, когда коридор был заполнен гуляющим стадом. Я влился в поток и стал вертеться вместе с остальными. Сегодняшний день дал мне многое.

Ненадолго меня оставили в покое. На следующее утро повторилась знакомая процедура. Меня вывели из блока и повели по лестничной клетке вниз. Туда, куда я так стремился. На сей раз меня сопровождали три охранника —  двое шли за моей спиной, один впереди.