Читаем без скачивания Отдел Химер (СИ) - Бурак Анатолий

— Ольга, у меня беда! — пробив штрек, взволнованно взмолился я.

— Надеюсь, никто не умер?

— Пока нет, но может случиться так, что Магистр оторвет мне голову.

— С этого места поподробнее, пожалуйста. — Она засмеялась.

Я вкратце обрисовал ситуацию, вызвав еще одну усмешку.

— Не вижу проблемы, Асмодей. На вашем месте я бы вернулась на корабль и пошарила в бортовом компьютере. Точка выхода заранее согласована, и, выяснив координаты, вы просто откроете портал и встретите подопечных на месте.

Хорошо, что призраки не могут краснеть. Сгорая от стыда, я поблагодарил и, в мгновение ока оказавшись в рубке, стал методично облетать операторов, контролировавших работу автоматики. Поскольку нашей планетой никто, кроме этой четверки, не заинтересовался, без труда выяснил, кто занимается слежением, и в нетерпении завис у него за спиной. Наблюдатель, приземистый негуманоид с серой кожей, полулежал в кресле, и я поразился, до чего же мы похожи: над столом висела голограмма, изображавшая космонавта в кругу семьи. Не будучи физиономистом, я без труда обнаружил сходство сидящего передо мной разумного с объемным изображением. Особь пониже стояла рядом, держа на руках детеныша. На заднем плане виднелось сиреневого цвета строение, над которым нависали листья чего-то, напоминающего пальму. Снимок сделали вечером, и поражало обилие и плотность звезд на небе. А также две луны. Наверное, в их мире огромные приливы.

Стилизованное изображение Земли с контурами материков и сеткой координат медленно вращалось на экране, и, решив, что красная мигающая точка и есть интересующая меня цель, я, боясь создать какие-нибудь помехи, осторожно протиснулся сквозь переборку и открыл портал из коридора.

Всё же есть в этом что-то неестественное. Я имею в виду создание проходов из пустоты в пустоту. Не страдая агорафобией, я всё же чувствовал себя неуютно, вися в верхних слоях стратосферы и поджидая выхода челнока из искусственно созданного «надпространства».

Земля, медленно вращаясь, уплывала из-под ног, и, стараясь держаться над определенной точкой, я следовал за ее движением. То и дело видимость затруднялась маревом облаков, белеющих внизу подобно туману. От нечего делать вспомнил, что, по приблизительным подсчетам, в атмосфере нашей планеты содержится не менее десяти тысяч миллиардов тонн водяного пара. То есть двести тонн над каждым гектаром ее поверхности.

Наконец с негромким шумом, услышанным мною в эфире, летающее блюдце материализовалось из ниоткуда, и я поблагодарил Бога за то, что не ошибся. Конечно, не дождись я тех, за кем послан следить, нашлись бы другие возможности выйти на них снова. Но решив, что удача на моей стороне, я усмехнулся и снова проник в кабину.

Существа, готовящие катастрофу, равной которой не случалось со времен извержения Кракатау, по-прежнему находились в креслах. Тогда, двадцать седьмого августа тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, в десять часов утра в Индонезии, на небольшом острове, расположенном между Явой и Суматрой, было уничтожено сто шестьдесят три селения и погибли более тридцати тысяч человек. Вулкан выбросил в атмосферу почти двадцать кубических километров почвы. При этом от острова осталось менее трети. Где находились высоты в триста и более метров, образовались глубины такого же размера. Цунами, возникшие при этом, буквально смели с лица Земли многие прибрежные поселки на соседних островах.

Но в тот раз виновата была природа. Сейчас же передо мной сидели твари, готовые в угоду чьим-то политическим амбициям устроить второй Армагеддон, сравнимый разве что с исчезновением с лица земли греческого острова Тира. Я говорю об извержении вулкана Санторин, произошедшем приблизительно за полторы тысячи лет до нашей эры. Последствия катаклизма, который вызвал Санторин, равнялись взрыву двухсот тысяч атомных бомб, сброшенных в свое время на Хиросиму. Мощность этого взрыва, как утверждают специалисты, более чем в пять раз превосходила взрыв Кракатау. Высота волн достигала двухсот шестидесяти метров, а скорость — около двухсот километров в час! Недаром же некоторые связывают миф об Атлантиде с гибелью минойской цивилизации.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я смотрел на лежащий передо мной квартет и изо всех сил сдерживался, чтобы не провести превентивную акцию прямо сейчас. В конце концов, они обречены, хотя операция еще не началась. Им предстоит внедряться, искать исполнителей. Они будут что-то делать, возможно, даже смеяться и шутить. Наверное, станут мечтать о заслуженном отдыхе в одном из райских миров. Но ничему этому не суждено сбыться. Они уже мертвы. Зомби, ходячие манекены, чьи действия просчитаны и предопределены существами, гораздо более могущественными.

Глядя на четверых марионеток, я улыбался нехорошей, зловещей улыбкой палача. И, честное слово, в этот момент был благодарен судьбе за то, что она выбрала меня.

ГЛАВА 38

Клубы пузырьков, практически невидимые в ночной тьме, поднимались от аквалангов. Олег, на правах старшего плывший впереди, то и дело оглядывался, желая убедиться, что подопечные чувствуют себя нормально. Мы углублялись всё дальше и дальше, освещая прожекторами колеблющиеся водоросли и отдельных рыбешек. Это был завершающий урок, и надо сказать, Искрин оказался замечательным инструктором.

Наконец, словно устав работать ластами, он остановился и дал команду всплывать. Мы дружно, сильно вдохнули и, выпустив воздух, начали подъем. Опускалась неглубоко, так что ни о какой кессонной болезни речи не шло. Всплывая, постепенно выдыхали маленькими порциями, уравнивая давление.

— Ну как? — спросил Олег, едва оказались на поверхности.

— Нормально, — отфыркиваясь, ответил я.

— Для новичков вы держитесь более чем хорошо.

Я сдержанно кивнул, а Майя засмеялась. Ну еще бы. Знал бы он, что единственным моим желанием было сбросить мешающие движению баллоны и, догнав одну из рыбин, дать волю инстинктам. Но приходилось играть, изображая чайника, задавая порой наивные вопросы и стараясь не обогнать учителя.

— Что ж, возвращаемся? — Олег мотнул головой в сторону берега.

До еле различимой узкой полоски было километров пять, и мы дружно кивнули, поскольку такое купание в команде с нормальным — настоящая пытка. Олег вставил загубник и, развернувшись, вниз головой ушел в глубину.

— Что будем делать? — Майя указала глазами на исчезающий силуэт.

— Может, пусть живет? — пошутил я.

— Всё тебе хохмочки. — Она хлопнула ладошкой по воде, подняв сноп брызг.

— Давай ты побудешь с ним, а я сгоняю в Пиренеи? — без особой надежды предложил я. — Разузнаю, что там и как. И по-быстрому вернусь.

— Счас, размечтался.

Вообще-то я знал, что она не согласится, так что не особо расстроился.

— А ты что предлагаешь?

— Откуда я знаю, — вяло протянула она. — Задача поставлена Стариком конкретно: следить за фигурантом, осуществляя наружное наблюдение и охрану.

— Здесь мы долго не высидим.

— Ладно, — наконец приняла решение она, — возвращаемся в горы. Олега, естественно, берем с собой. Если и в этот раз вырубится — тогда скоренько глянем, что это за вертикально стоящая лужа, и возвращаемся в Россию. Ну а если нет…

Обостренным зрением я увидел, что к поверхности поднимается чья-то тень, и, поспешно натянув маску, нырнул навстречу. По еле слышному шлепку понял, что Майя следует за мной. Успокаивающе помахав Олегу, сделал знак, что всё в порядке, и направился в сторону берега.

Ресторан производил впечатление скромного заведения. Что, впрочем, не мешало элегантности и некоему шарму. Проворные официанты обоего пола, облаченные в небесно-голубую униформу, тихо и быстро двигались между столиками. В углу негромко играл струнный квартет, и под звуки музыки шел общий, еле слышный разговор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сидящий напротив Олег поднял бокал, отсалютовав нам с Майей.

— За успешное проведение операции!

— Будь здоров, Олежек! — Она улыбнулась.

— Давно хотел спросить, ребята. Почему у вас такой странный режим?

— Мы совы, — поспешил объяснить я. — Ты же слышал прибаутку: «Город просыпается в одиннадцать вечера»?