— Я хочу удержать Оуэна, но не хочу заниматься сексом втроем, — говорит она, давясь слезами.
— А удержать его можно только так?
— Я не знаю, — всхлипывает Кейт. — Эта тема возникла несколько дней назад, когда он принес домой эти фотографии. Он так спокойно выложил их на стол, что мне было неловко возражать. А потом он выразил неудовольствие, что я не согласилась сразу реализовать эту идею.
— А он уже… занимался этим раньше? — спрашиваю я, думая о том, до чего же я наивна.
— Наверное, да. — Кейт вытирает глаза рукавом блузки. — Он говорит, что ему всегда нравилось разнообразие. Секс втроем. Мимолетный роман. Когда они с Тесс были женаты, у них не было взаимопонимания по этому поводу. Но я тоже не уверена, что понимаю его.
— Если ему нравится разнообразие, зачем тогда он переехал к тебе? — тупо спрашиваю я.
— Потому что он меня любит! — кричит подруга. — Сильнее, чем когда-либо любил в жизни! Но если ты нашел свое филе «миньон», это еще не значит, что ты больше никогда не притронешься к чизбургеру!
Я понимаю, что Кейт цитирует Оуэна. Но дело вовсе не в отдельных блюдах. Он просто закармливает ее всякой ерундой.
— Наверное, став такими богатыми и влиятельными, как Оуэн, некоторые считают, что могут делать все, что им вздумается. Но мне это кажется отвратительным. Если он любит, то не должен так к тебе относиться. — Я замолкаю. Я не хочу читать ей нотации. — Ладно, что ты собираешься делать?
— Я еще не решила. — Кейт, похоже, наконец-то поняла, что она не первая любовница Оуэна. И вполне возможно, не последняя. В ее взгляде читается боль и мольба, и она спрашивает: — А что бы сделала ты?
Может быть, у меня не ладится собственная жизнь, но тут мне все предельно ясно.
— Я бы немедленно уехала, — говорю я не раздумывая. — Может быть, такие, как Оуэн, и хотят свое филе «миньон», но они его не заслуживают. Я бы даже пирог им не предложила.
В понедельник утром, когда я спешу в школу, мне звонит Джеймс.
— Поверить не могу — ты прямо под моими окнами! — Он почти кричит.
— Нет, я тороплюсь на урок в школу, — говорю я.
Я иду по улице в Верхнем Ист-Сайде, а новая квартира Джеймса, насколько я знаю, находится по меньшей мере в тридцати кварталах отсюда.
— Но я смотрю прямо на тебя. Автобус остановился напротив моего дома, и я вижу твое прекрасное лицо.
Но вместо того чтобы обрадоваться комплименту, я злюсь — судя по всему, не предупредив нас, они поместили рекламу шоу на автобусах не Лексингтон, а Первой авеню. Если бы я только знала! Мы с Керком могли бы выпить там более вкусный капуччино.
— Это просто потрясающе! — говорит Джеймс, перед тем как повесить трубку. — Я тобой горжусь.
В школе я готовлю все необходимое для урока в пятом классе. Сегодня мы будем рисовать в стиле Мондриана. Учитывая все происходящее сейчас в моей жизни, я могу работать только с простыми сочетаниями красок.
Но девочки вбегают в мой кабинет с совершенно другими мыслями.
— Вы не говорили нам, что вы звезда! — упрекает меня ученица по имени Сэди. Она прыгает и визжит от восторга, как это умеют только одиннадцатилетние девочки.
— Вчера я смотрела ваше шоу, — сообщает другая ученица. — Ваш партнер такой сексуальный!
— Это ваш бойфренд? — интересуется третья.
— Нет, мисс Тернер обручена с партнером моего отца, — говорит Сэди. — Но он уехал от нее в Гонконг.
— Раз так, ей никто не мешает общаться с тем классным парнем, — говорит еще одна не по годам развитая девочка.
— Его совсем не сложно заарканить, — поворачивается ко мне одна из школьниц. — Вы теперь блондинка и знаменитость! Парням это нравится.
— И нам тоже! — говорит Сэди, чей отец, как я теперь знаю, — партнер Брэдфорда. Надеюсь, она не собирается рассказывать ему, что мисс Тернер, ее симпатичная учительница, связалась со звездой дневных сериалов. — Вы теперь знаменитость и поэтому наша самая любимая учительница.
Боже мой! Судя по всему, девочкам мои уроки нравятся гораздо больше, чем я могла предположить. Хотя я не уверена, что они получают необходимые знания. Я выбрала учительскую профессию, потому что считала ее благородным занятием. Но чтобы завоевать уважение детей, достаточно всего лишь сниматься на телевидении. Влияя на молодые умы, невозможно стать известной или заработать много денег. И естественно, не следует рассчитывать на хороший столик в «Четырех сезонах». Но стоит приготовить суфле из «Сникерса» в шоу на кабельном телеканале — и мир у твоих ног.
Я стараюсь отвлечь учениц заданием — они должны изобразить что-нибудь в стиле Мондриана[21] используя только красную, голубую и желтую краски, но их мысли заняты совсем другим.
— Вам нравится быть знаменитой? — спрашивает одна из девочек.
Мне сложно так думать о себе. И я хочу, чтобы они поняли: важно одно — попытаться изменить мир. Так поступил Джеймс, уехав в Патагонию. И Берни сейчас занята тем же.
— Я получаю огромное удовольствие, — не удается мне сдержаться. — Мне нравится работать с Керком. Фотосессия. Телефонные звонки от друзей, которые узнают меня. Мне нравится быть блондинкой. Все просто великолепно. Вам не кажется, что у меня все в порядке с жизненными ценностями?
Девочки хихикают. Дело в том, что, скажи я что-либо другое, они бы поняли, что я лгу. Я ведь не единственная знаменитость в этой школе.
— Но помимо этого, мне очень нравится искусство. И сегодня я хочу поговорить с вами о современном искусстве, Мондриане и минимализме.
Удивительно, но они не возражают. И мы начинаем вдохновенную дискуссию. Тема совсем не простая для учениц пятого класса. Но если они настолько взрослые, чтобы советовать, как подцепить парня, думаю, они вполне готовы размышлять о ценности искусства.
Девочки достают бумагу и акварельные краски и начинают подражать Мондриану. Я наблюдаю за ними, вполне довольная собой. Я не только дала несколько автографов, но и смогла научить их чему-то. Это лучшее, что я могла сделать.
В конце дня, когда я выхожу из школы, в холле меня окликает мужчина.
— Ты выглядишь еще лучше, чем на рекламном плакате, — слышу я знакомый голос. Я с любопытством оглядываюсь и чуть не падаю с последней ступеньки.
— Джеймс, что ты здесь делаешь?
— Просто хотел подарить тебе кое-что в честь твоего успеха на телевидении, — говорит он. — Я так рад за тебя.
Я подхожу к бывшему мужу и вижу на его лице довольную улыбку. Когда он протягивает мне подарок, завернутый в грубую коричневую бумагу и перевязанный тесемкой из пальмовых волокон, вокруг нас уже начинают собираться мои ученицы.
