Читаем без скачивания Золотая планета. Пасынок судьбы - Сергей Кусков

Департамент, тот самый, на который я возлагал большие надежды, оказался заодно с Виктором Кампосом. Продажные шкуры! Приехавшие детективы отобрали у меня навигатор Бэль и завели уголовное дело об использовании электронных военных систем не по назначению, как-то так, четкую формулировку не запомнил. Вдобавок к делу о хулиганстве, которое завели сразу.

Навигатор… Это вообще оказался не навигатор, а система координации боя, прибор, используемый спецподразделениями. Модель его оказалась старой, не подпадающей под гриф «запрещено к распространению», но распространялись они только в специализированной среде и под жестким контролем. То есть, Бэль и ее охрана могли, как юридическое лицо, охранное агентство, получив кучу разрешений, использовать такой, а я не мог.

Комиссар беседовал со мной полчаса, но я ничего ему не сказал. Что сказать, что мне дала его девочка-аристократка, которую я случайно встретил в парке? Бред! Да и раскрывать Бэль перед каким-то безопасником… Не хотелось.

Комиссара очень интересовал и другой вопрос, как мне удалось перепрошить прибор, стерев хорошо защищенный идентификационный номер. Я так понял, это очень сложная процедура, в кустарных условиях ее не сделаешь, а без номера определить настоящего владельца они не могут. Стирание номера — это не ношение, это уже преступление, и комиссар горел желанием выслужиться, а потому прессовал меня по-черному.

Я говорил, что нашел его в переходе метрополитена, ничего не знаю, крутил это по кругу, как диск, и повоевав со мной полчаса, ДБшник сдался: вид у меня уж больно потрепанный и пофигистский — понял, что большего сейчас не добьется. Но проблема не решена, в будущем меня ждут серьезные испытания.

К слову о навигаторе — это он поднял весь сыр-бор. Мой бой фиксировали все службы города, та красная кнопка оказалась активатором сигнала тревоги, да такого, на который обязана реагировать вся планета. Но даже несмотря на такую огласку, с мертвой точки в плане коррупции ничего не сдвинулось.

Кроме спецслужб, мой сигнал схватили более четырехсот человек, учащихся и работников школы — те самые устройства, которые я активировал перед выходом в вестибюль. Там были не только динамики — абсолютно все приборы связи в радиусе сотни метров. Я принудительно отправил сигнал на них, на все окружающие браслеты, не только музыку, а всё. Так что я стал героем, школа говорит только обо мне, но от этого на душе не легче.

— Да, сеньор комиссар… Конечно, сеньор комиссар… — расшаркивался Витковский перед офицером-безопасником. Не тем, что допрашивал меня, а другим, как понял — более важным. — Это дети, всего лишь дети, сеньор комиссар! Конечно, справимся! Ситуация полностью под контролем!.. Нет, родители не будут заявлять… Ну, не поделили дети чего-то, конечно, разберемся… Нет, не стоит акцентировать на этом внимания… Конечно, школа договорится с родителями, можете положиться в этом на меня… Да, как обычно…

Я видел, как в карман офицера из рук директора перекочевала золотая пластинка, они не стеснялись делать это почти в моем присутствии. Пластинка не такая, что валяется у меня в кармане, которую я забыл отдать Бэль в субботу, а более массивная, империалов на тысячу. То есть, и здесь глухо, как в воздуховодной шахте.

Итог. Я (пускай не сам, с помощью прибора, полученного случайно от другого человека) устроил дебош. Знатный, мощный, агрессивный, какой и планировал, с тяжелыми последствиями. При этом подал в город сигнал, круче которого быть не может, параллельно скинув информацию четырем сотням человек. И все равно с мертвой точки ничего не сдвинулось! Кампоса и дружков увезли в больницу, кто более-менее ходячий — отпустили по домам, не предъявив никаких обвинений, а против меня завели сразу два дела — хулиганство и электронный терроризм. Даже камеры, камеры системы охраны школы, были всем до фонаря. Золотая пластинка в карман ДБшника — и проблемы решены.

Расшаркавшись с комиссаром, директор подошел ко мне, и кивнув, «пошли», вошел в приемную.

— Сиди здесь.

Я сел.

Кресло было кожаным, причем из натуральной кожи, не заменитель, не промокнет. Жаль. Хоть в мелочи, а хотелось напакостить напоследок. Передо мной сидела крашеная кукла, секретарша Витковского. Я развалился, закинул ногу за ногу, и принялся внимательно ее рассматривать, оценивая сиськи и остальные внешние данные. Да, с такой бы и я повалялся! Теоретически. Практически бы побрезговал. Ненавижу высокомерных блядей!

Она меня боялась, и сильно. Руки ее дрожали, постоянно что-нибудь роняла, а глаз без конца дергался, косясь в мою сторону — не буду ли ее убивать прямо здесь? Я состроил кровожадную гримасу — такая реакция на свою персону начинала нравиться. «Шимановский, великий и ужасный», блин! Она занервничала еще больше.

Встала, вошла к Витковскому, прикрыла дверь. Вдруг раздался гневный рык слышимый даже сквозь закрытую дверь. Клево!

Секретарша выскочила, семеня мелкими шагами, смотря в пол. Следом появился директор, красный, как рак, рявкнул:

— Заходи!

Я поднялся и вошел, развалившись в кресле перед его столом. Он сел, уставился на меня. Помолчали.

— Шимановский, я тебя предупреждал? — начал он старую песню.

Я не реагировал. Пусть говорит, что хочет, итог все равно известен.

— Я предупреждал тебя, никаких фокусов! И что в итоге?

— В итоге на меня напали, и я был вынужден защищаться.

— Да? — он сделал очень удивленное лицо. — А у меня другие сведения! Ты с двумя подельниками подло напал на сокурсников, избил их, да так, что трое находятся в больнице в тяжелом состоянии!

Я безразлично пожал плечами. Что-то сдерживало его, какая-то боязнь — видно, не был уверен в ДБшной «крыше». Потому сидел и разговаривал со мной, вместо того, чтоб молча дать пинка под зад. Накручивал себя, решался.

— То, что вы нарушили закон, я молчу — пусть разбираются гвардия и суд, у меня нет полномочий лезть в их дела. Но то, что это произошло в моей школе, на подотчетной мне территории… — он назидательно покачал головой. — Здесь я имею власть и все полномочия. Ты отчислен!

Почему я даже не вздрогнул от этих слов?

— Вы не можете отчислить меня без решения дисциплинарной комиссии, — решил все же пободаться я. Да, это бесполезно, но иначе не могу, апатия еще не полностью овладела мной.

— Могу, почему нет? — удивился он.

— Потому, что у вас нет доказательств. Я же могу предоставить массу свидетельств обратного, что сам являлся объектом агрессии, на меня напали.

— Разве? — он картинно развел руками. — Ты наверное имеешь ввиду съемку, коротая велась с твоего… С той штуковины, что была у тебя на голове?

Я кивнул. Что эта крыса придумала?

— А согласно уставу, данные с посторонних источников не могут являться основанием для исключения. Кроме проверенных специальными службами, подлинность которых установлена экспертами. А теперь подумай, Шимановский, ДБ станет ввязываться в вопрос твоего исключения? Оно им надо?

Ах ты ж скотина такая!

— Гвардия…

— Гвардия это дело не ведет! — Витковский ехидно оскалился. — Ну, кому и что ты доказал? Слушать старших надо, Шимановский, а не выпендриваться! А теперь смотри.

Он развернул на боковой стене панель визора, во всю стену, и что-то понажимав, вывел туда данные камер внутреннего слежения. Их было шесть штук, с разных ракурсов.

— Смотри-смотри!

Я смотрел, во все глаза. Наблюдать за картиной боя со стороны, видя все допущенные ошибки… Здорово! Бой, оказывается, длился совсем не долго, хотя казалось, шел целую вечность.

— Ай, яй, яй, какой агрессивный мальчик! А говоришь, жертва нападения! — в этот момент я добивал предпоследнего противника и брался за Толстого. — Опять же, откуда у тебя граната — пусть разбирается безопасность, но пронос ее на территорию… А также шокера и кастета… Ты сам прекрасно понимаешь, Шимановский!

Я понимал. Это вещдоки, которые безопасники также изъяли и увезли. Но их-то в случае чего они предоставят, как миленькие!

— А теперь последний штрих.

На экране все шесть каналов свернулись в дорожки, директор поднял их выше и выделил рамкой.

— Единственным основанием доказательства твоей правоты является эта съемка, так? На нее ты рассчитывал, выходя в вестибюль? И тогда, в столовой, и когда бил сеньора Рубини?… Эх, юноша-юноша, как можно быть таким наивным!

На голограмме высветилась табличка: «Удалить?»

Подтверждение.

«Файлы удалены».

— Все, Шимановский, свободен. Завтра зайдешь за документами.

— Но… — я привстал, пытаясь протестовать, но он со всей силы рявкнул:

— Я сказал, завтра заберешь документы! Сегодня рабочий день закончен! Пшел вон!

Глава 12. Вопрос национальной безопасности

Досье содержало много интересной информации. Раньше Войцеха не очень интересовало подобное, проходило мимо, а теперь всё казалось увлекательным и познавательным. Читая, он переоценивал противников, смотрел на них по-новому, другими глазами. И все больше уважал этих людей. Ненависти и желания отомстить это не убавляло, наоборот, приятно драться с достойным противником, а эти люди были куда как достойны.