420
См. напр.: Тихомиров М. Н. Древняя Москва… С. 202–203; Соловьев А. В. Автор «Задонщины»… С. 186; Гудзий Н. К. История древней русской литературы… С. 221; Лихачев Д. С. Черты подражательности «Задонщины» (К вопросу об отношении «Задонщины» к «Слову о полку Игореве») // Д. С. Лихачев. Исследования по древнерусской литературе. Л., 1986. С. 288–317; Он же. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси // Д. С. Лихачев Избранные работы. Т. 2. Л., 1987. С. 263–273; Кучкин В. А. Победа на Куликовом поле… С. 7; Он же. К датировке «Задонщины»… С. 113–121; Кусков В. В. История древнерусской литературы… С. 144; Дмитриев Л. А. Литературная история… С. 309–311 и др.
421
Салмина М. А. «Летописная Повесть» о Куликовской битве и «Задонщина»… С. 381–383. По мнению Я. С. Лурье, «датировка (памятника) далеко не установлена: он возник во всяком случае не позднее 70-х годов XV в. (время написания древнейшего списка памятника), но попытки датировать его концом XIV в. не представляются достаточно убедительными». См.: Лурье Я. С. Две истории Руси XV века… С. 27.
422
Плигузов А. И. (Комментарии). С. 621–622; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века… С. 64. Прим. 19.
423
М. А. Салмина полагала доказанным такого рода зависимость «Задонщины» от пространной летописной повести. См. подробнее: Салмина М. А. «Летописная Повесть» о Куликовской битве и «Задонщина»… С. 376–383. Л. А. Дмитриев подвергал критике текстологическую аргументацию исследовательницы, однако сам полагал возможным, не приводя собственных текстологических доказательств, принимать «эмоциональность восприятия событий» автором памятника в качестве «основного довода» в пользу составления «Задонщины» «современником, а возможно, участником» Куликовской битвы. Ср.: Дмитриев Л. А. Литературная история… С. 311, 327–330.
424
См.: Шахматов А. А. Общерусские летописные своды XIV и XV веков // ЖМНП. 1901. Ноябрь. С. 65, 78–83; Он же. Отзыв… С. 104; Салмина М. А. «Летописная Повесть» о Куликовской битве и «Задонщина»… С. 359–364; Она же. Еще раз о датировке «Летописной Повести»… С. 3–5. С мнением М. А. Салминой согласно большинство исследователей (см.: Лурье Я. С. Общерусские летописи… С. 96–97; Он же. Две истории Руси XV века… С. 25; Кучкин В. А. Победа на Куликовом поле… С. 7; Хорошкевич А. Л. О месте Куликовской битвы // История СССР. 1980. № 4. С. 94–97 и др.).
425
См., напр.: Салмина М. А. Еще раз о датировке «Летописной Повести»… С. 5.
426
Так Л. А. Дмитриев, в целом согласившись с мнением М. А. Салминой относительно того, что краткая повесть Тр. и близких к ней летописей является «старейшей из сохранившихся до нас записей о сражении Дмитрия Донского с Мамаем», предполагал, что указанная запись не являлась первым по времени появления рассказом о Куликовской битве. «Текстологические данные говорят о том, — писал исследователь, — что автор рассказа «О великом побоище, иже на Дону» — составитель свода 1408 г. воспользовался уже существовавшими в его время несколькими письменными источниками (курсив наш. — В. Р.), посвященными Куликовской битве». См.: Дмитриев Л. А. Литературная история… С. 323.
427
Салмина М. А. «Летописная Повесть» о Куликовской битве и «Задонщина»… С. 344; Горский А. А. Русь. От славянского Расселения до Московского царства. М., 2004. С. 249.
428
См., например: Шахматов А. А. Обозрение… С. 153, 184, 212; Салмина М. А. «Летописная Повесть» о Куликовской битве и «Задонщина»… С. 345–355.
429
Там же. С. 372–376. См. также: Бегунов Ю. К. Об исторической основе «Сказания о Мамаевом побоище» // «Слово о полку Игореве» и памятники Куликовского цикла… С. 484–485; Лурье Я. С. Общерусские летописи… С. 67–68, 107–110, 118–119; Зимин А. А. Витязь на распутье. М., 1991. С. 137–138 и др. Ср. с датировкой общего протографа HIV‑CI: Шахматов А. А. Обозрение… С. 154. А. С. Орлов, на основе анализа ряда эпизодов «памятника, приходит к выводу, что «Летописная Повесть» была составлена между 1431 и 1453 годами». См. подробнее: Орлов А. С. Литературные источники Повести о Мамаевом Побоище // ТОДРЛ. Т. 2. М.; Л., 1935. С. 157–162. В более поздней работе М. А. Салмина попыталась уточнить предложенную ранее датировку, ограничив временные рамки создания Повести концом 40-х годов XV века (см.: Салмина М. А. Еще раз о датировке «Летописной Повести»… С. 39). Впоследствии исследовательница не исключила возможности более поздней датировки произведения, подчеркнув, что не считает свои выводы окончательными. См.: Салмина М. А. Повесть о Куликовской битве летописная // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (вторая половина XIV‑XVI в.). Ч. 2. Л., 1989. С. 245. В. А. Кучкин датирует памятник 30-ми годами XV века (см.: Памятники Куликовского цикла. СПб., 1998), А. Г. Бобров — 1418–1419 годами (см.: Бобров А. Г. Новгородские летописи XV века. СПб., 2001. С. 149–160), с ним согласен и А. А. Горский (Горский А. А. Русь… С. 249).
430
Еще в середине XIX века И. Назаров отметил, что «Сказание» «дошло до нас не в том виде, в каком вышло из рук сочинителя» (см.: Назаров И. Сказания о Мамаевом побоище // ЖМНП. Ч. 99. 1858. Июль-август. С. 41–43, 45, 53, 78–79).
431
Дмитриев Л. А. Обзор редакций «Сказания о Мамаевом побоище» // Повести о Куликовской битве… С. 449–480. Данная классификация может считаться общепринятой. См.: Он же. Сказание о Мамаевом побоище // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (вторая половина XIV‑XVI в.). Ч. 2. С. 371–384.
432
По терминологии С. К. Шамбинаго, которой воспользовался и А. А. Шахматов, Кипр. названа «первой», Летоп. — «второй», Осн. — «третьей», Распр. — «четвертой». Здесь и далее использую название редакций «по Л. А. Дмитриеву».
433
Шахматов А. А. Отзыв… С. 195, 201, 203.
434
См.: Марков А. (Рецензия на книгу С. Шамбинаго «Повести о Мамаевом побоище. СПб., 1906») // ЖМНП. Ч. 14. 1908. Апрель. С. 437, 444–445, 441.
435
История русской литературы. Т. 2. Ч. 1. С. 215–219.
436
В. С. Мингалев пришел к выводу, что из двух ранних редакций памятника (Осн. и Летоп.) первоначальной является вторая — та, которая находится в списках ВП. Исследователь исходил из утверждения, высказанного еще С. К. Шамбинаго, о том, что в основе «Сказания» лежит летописная повесть пространного вида (HIV‑CI). Анализируя тексты «Сказания», В. С. Мингалев пришел к выводу, что наиболее точно текст рассказа, общего для HIV‑CI, передается в Летоп. редакции «Сказания», которая и была признана им наиболее близкой к первоначальному тексту памятника. См.: Мингалев В. С. «Летописная Повесть» — источник «Сказания о Мамаевом побоище» // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 24. Вып. 2. М., 1966. С. 58. Прим. 21; Он же. «Сказание о Мамаевом побоище» и его источники: Автореф. дис…. канд. ист. наук. М.; Вильнюс, 1971. С. 10–11.
437
По мнению Л. А. Дмитриева, «для определения текста, наиболее близкого к первоначальному, необходимо установить, каким именем в авторском тексте «Сказания» назывался литовский князь». Дело в том, что в Летоп., тексты которой находятся в списках ВП, литовский князь назван исторически верно — Ягайло, в Осн. литовский князь назван Ольгердом. Однако еще А. А. Шахматов отметил, что правильность, «историчность имени литовского князя не может служить показателем первоначальности той или иной редакции». По мнению А. А. Шахматова, составитель Летоп. мог заменить исторически неверное имя Ольгерд, возможно, читавшееся и в первоначальном виде памятника, на исторически правильное — Ягайло, «поскольку только что, под 6885 (1377) годом летопись сообщила ему о смерти вышеупомянутого Ольгерда, умершего за 3 года до Куликовской битвы» (см.: Шахматов А. А. Отзыв… С. 163). Исправлением, вызванным такого же рода обстоятельствами, объясняет появление имени Ягайло в Кипр. и Л. А. Дмитриев (см.: Дмитриев Л. А. О датировке… С. 187). Текстологический анализ списков Осн. и Летоп. редакций позволил Л. А. Дмитриеву сделать вывод о том, что «в авторском тексте памятника было имя «Ольгерд», а замена его на «Ягайло» — индивидуальная особенность Летоп. и Кипр. Исходя из всего этого, — писал Л. А. Дмитриев, — мы можем утверждать, что текст «Сказания» по Осн. наиболее близок к первоначальному тексту памятника» (см. подр.: Там же. С. 189).
