Настал день прощания с чирн-ковахом.
На ногах у нее были сандалии. Все, с кем она успела познакомиться, желали ей всего наилучшего. Пур Сонаан пообещал держать ее в курсе своих достижений по части возвращения ей зрения, правда, напоследок произнес таинственные слова:
- Джоанн Никол, если в будущем все будет хорошо, то у вас появится причина меня возненавидеть. Когда это случится, очень вас прошу вспомнить вот этот момент. То, что я сделал... - Врач замялся, не находя слов. - Нет, лучше ничего не говорить. Просыпайтесь с каждым утром все более здоровой.
Джоанн сидела на краю своей койки, наслаждаясь мягкостью нового платья и испытывая страх: ведь ей предстояло покинуть знакомую палату и оказаться в совершенно неведомом мире за ее стенами.
До нее донеслись незнакомые шаги. Шаги замерли довольно далеко от койки. После непродолжительного молчания раздался голос:
- Я - Тора Кия. Меня прислали перевезти вас в имение моего родителя.
Она встала.
- Джоанн Никол.
Твердые шаги по палате, шершавое прикосновение к ее левой руке.
- Нам пора.
До ее ноздрей долетел резкий запах "пастилки счастья". Джоанн нащупала манжет, которым заканчивался рукав, и удивилась: гражданские драки обычно носили платья.
- Кто вы?
- Я назвал себя: Тора Кия. Я - первый в потомстве Торы Соама.
- Судя по вашему рукаву, на вас военный мундир.
- Я служу в тзиен денведах, то есть служил раньше... - прозвучал смех, в котором угадывалась истерика. - Другой мой рукав пуст, землянка.
10
Косясь на свои забинтованные обрубки, Луррванна сказал своим ученикам:
- Для нас талма под запретом. Талман-ковах разрушен, наши друзья убиты или так напуганы, что прячутся. Наши авторы заплатили за свои писания отрубленными руками. Родаак с солдатами искоренит на Синдие Талман.
Но убежище талманцев - память. В ней мы и будем укрывать Талман от Родаака. Держите слова в своей памяти; потом шепотом передавайте их другим - и так Талман перейдет в память других.
Правда вечна, и время - ее помощник. Со временем Родаак сгинет. Со временем к нам вернется таинство талмы. Со временем Талман снова будет написан, а на этих искрошенных камнях поднимутся стены нового Талман-коваха. Придет время, и наступит завтра.
Предание об Иоа и Луррванне, Кода Шада, Талман
Пока Джоанн поспешно вели из чирн-коваха к машине Торы Кия, ей в голову закралась странная мысль: эти создания вызывали у нее любопытство, как, естественно, и ее собственная участь; между тем прозрей она - и все вокруг вызвало бы у нее ужас.
Тора Кия кипел ненавистью, но это было как раз вполне по-человечески. Чуждость неведомого превращалась для нее в обыденность, ибо отсутствовали зрительные образы; благодаря этому она не теряла способности размышлять.
Джоанн усадили на бархатную обивку. Хлопнула дверца, и она ощутила неистребимый запах новой машины. Новые хлопки дверями, движение обивки слева от нее под чьей-то тяжестью, негромкое гудение - и инерция заставила ее откинуться. Машина набирала скорость. Несмотря на звукоизоляцию салона, в него проникали шумы, подсказывающие, что они движутся в потоке транспорта.
- В имение, Баадек! - отдал Тора Кия лающий приказ.
- Ваш родитель велел мне завезти эти записи...
- Вернешься в город и завезешь. Сначала доставишь в поместье этого... нашу гостью.
Оба существа, находившиеся в машине вместе с Джоанн, умолкли. Шум прочего транспорта пропал, у Джоанн заложило уши: не иначе, они ехали куда-то вверх, хотя и по хорошей дороге, если верить мерному звуку. Определенно, их путь лежал в горы.
- Молчишь, землянка?
- Я подумала, Тора Кия, что вы не одобрите, если я буду навязывать вам беседу.
- М-м-м...
Еще какое-то время они ехали молча.
- Ваш родитель, Тора Кия, как будто не так пылает ненавистью, как вы.
- Мой родитель! У него все конечности на месте. Для Торы Соама война гигантская головоломка, увлекательная задачка. Родитель, по-моему, наслаждается ее масштабами и сложностью. Вы и я - всего лишь два параметра среди триллионов, из которых состоит головоломка.
- Сколько в вас горечи!
- А говорят, что вы незрячая!
Казалось, они забираются все выше; дорога отчаянно петляла. В машине опять повисло удушливое молчание. Потом в ноздри Джоанн ударил запах "пастилки счастья", и драк по имени Баадек не выдержал:
- Кия, ваш родитель...
- Следи за дорогой, Баадек! Вот когда Тора Соам опустит топор мести на наших врагов на Амадине, я приму во внимание его мнение. - В машине по-прежнему так же сильно пахло. - Ну и уродливы же вы, землянка!
- Меня бы это больше заботило, Тора Кия, будь у меня зрение.
Драк засмеялся; запах усилился.
- Что верно, то верно: война поиздевалась над нами обоими. Ваша жизнь зависела от ваших глаз? Мне бы искренне хотелось, чтобы это было так.
- Почему?
- Желаю эквивалентности в страданиях.
- Мне приходилось видеть воинов-драков с искусственными конечностями. Кажется, они воевали не хуже остальных.
- Да, поджарить человека куда легче. Но беда в том, Джоанн Никол, что я - музыкант. Если наш Флот и заплатит за протез, которым можно украсить эту культю, приучить его к струнам тидны все равно не удастся.
Тидна - инструмент вроде арфы...
- Мне очень жаль.
- Заплатить одной жалостью - значит дешево отделаться. - Пауза, еще одна волна резкого запаха. - Баадек! Останови здесь!
- Тора Кия, ваш родитель шкуру с меня спустит, если только узнает...
- Останови здесь, презренная плесень, не то я оторву тебе башку!
Машина остановилась. Джоанн услышала, как открывается дверца со стороны Тора Кия; в салон дохнуло ледяным холодом. Драк потянул ее за левую руку.
- Пойдемте со мной, Джоанн Никол.
Она переползла на его сторону, спустила ноги и оказалась по щиколотку в снегу. Тора Кия поволок ее за собой; в снегу утонула сначала одна сандалия, потом другая - и она осталась босой.
- Баадек! Заглуши мотор.
Как только стихло мерное гудение мотора, ветерок донес до слуха Джоанн причудливую музыку, доносившуюся откуда-то снизу.
- Внизу, в долине, находится мой ковах.
Они молча слушали музыку. Ей казалось, что в ноги вонзаются острые ножи.
- Тора Кия, я замерзла.
- Как и вся Вселенная. - Ветерок донес до нее все тот же знакомый острый запах. - Взять хоть моего родителя. Вы, наверное, воображаете, что он испытывает к вам чувство благодарности за то, что вы вытащили Сина Видака из топки?
- Тора Соам сам мне...
Смех Тора Кия был еще более красноречивым, чем его слова.
- Тора Соам бесчувствен! Овьетах Талман-коваха станет держать вас у себя в имении в качестве диковины и объекта для экспериментов. Син Видак просто повод, которым воспользовался мой родитель, чтобы приглашение выглядело оправданным в глазах... А-а-а-а!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
