Сама эта комната ничем выдающимся не отличалась: обычные гладкие стены, ровный потолок, земляной пол. И каменюка в центре. Ладно, надо все же осмотреть этот камень, вдруг он является той самой изюминкой экскурсионной прогулки, а я все пропущу. Нет уж. Приблизилась, посмотрела, обошла вокруг. Потыкала пальцем – теплый, приложила ладошку – очень теплый. Кожу немного покалывает, как будто он статичное электричество накопил. От этого покалывания вверх по руке искорками прошло тепло. Подняла фонарь повыше и осмотрела камень сверху. Мне он примерно до середины ребер: гладенький, скользкий и овальный. Это радовало – значит, не алтарь неведомым богам. На такой овальный камень жертву точно не положишь, сползет или скатится. Сверху, точно по центру, можно разглядеть рисунок из тонких линий, только они какие-то размытые, при свете фонаря не очень понятно, что же изображено. Вроде круг, какие-то примыкающие неровные треугольники по периметру… Я обошла вокруг несколько раз, вглядываясь, прежде чем до меня дошло. Это такое же солнце, как у меня на кольце. Ого, как интересно! Так это что-то означает? Хм… список сведений, которые мне нужно получить, пополняется.
На этом осмотр помещения и камня я посчитала законченным и с чистой совестью вернулась к дверям. Едва я вышла, они немедленно закрылись за моей спиной. Я даже подпрыгнула с перепугу, а по позвоночнику прошла легкая дрожь, все-таки страшно. А вдруг бы и вправду закрылись, пока я была в комнате? Ой, нет, не хочу думать об этом, и так дрожу, как заячий хвост.
А дальше я просто двигалась в обратном направлении, а в глубине души теплилась надежда увидеть загадочного Лизуна и его жену, а еще посмотреть на малыша-домовенка. Любопытно же. Но вокруг было тихо, детского плача или посторонних звуков не доносилось. Похоже, познакомиться с ними так и не удастся. Потихоньку добрела до лестницы, ведущей из подвала. Вздохнула, оглядев количество ступенек, ибо ноги гудели от усталости, и сделала несколько шагов вверх.
За спиной вдруг раздался совершенно явственный шорох. Я начала оглядываться, и тут в затылке вспыхнула острая боль, а ступени стали стремительно приближаться к моему лицу. Прогулялась…
В голове работал отбойный молоток. Хорошо работал, старательно, громко. Ох, как же голова-то болит! Я с трудом приподняла веки, дабы посмотреть, что за дорожные строители тут работают, и сразу же зажмурилась от света.
– Очнулись? – раздался рядом знакомый голос. – Не бойтесь, голубушка, открывайте глаза, все уже хорошо.
Я вновь осторожно приоткрыла глаза, сфокусировалась. Надо мной склонился лекарь Анхель, его прохладная ладонь легла мне на лоб.
– Ну вот видите, лерды, жива ваша невеста. Не очень здорова, но и это поправимо. Несколько часов постельного режима, мази и зелье сделают свое дело. К вечеру будет прыгать как козочка. – Он улыбнулся.
– Лерд Анхель, позвольте? – Лекаря потеснили, и передо мной появилась голова Рэмира. – Лили, ты как?
– Честно? – Голос у меня был хриплый, а в горле ужасно пересохло.
– М-да… – Рэмир покачал головой. – Пить хочешь?
– Хочу. – Я машинально кивнула, и в голове тут же взорвался фейерверк.
– Держи. – Вместо Рэмира тут же возник Адриэн и протянул стакан с водой.
Я скептически на него посмотрела. Пить хотелось зверски, но шевелиться не хотелось совсем во избежание неприятных последствий. Адриэн, вероятно, прочел это на моем лице, подал знак Рэмиру. Тот приподнял меня повыше и поправил за спиной подушки.
– Пей. – Адриэн поднес к моим губам стакан.
– Что вообще произошло? – задала я вопрос, как только допила воду.
– А вот это мы очень хотели бы узнать у тебя. – Рэмир присел на край кровати. – Ты с утра не вышла из подвала, и тебя пошли искать. Нашли без сознания подле ступеней. На груди – закопченное пятно и дырка в свитере. А судя по травме на голове, тебя чем-то оглушили. – Он поморщился.
– И что с моей головой? – Я подняла руку и осторожно пощупала шишку на затылке.
– Ничего страшного, голубушка, только ушиб, – вмешался Анхель. – Вам сказочно повезло, дорогая, что вы волосы так скрутили и уложили. Они смягчили удар, а иначе была бы у вас в голове дырка.
– Да уж, я просто радистка Кэт, – мрачно пошутила я. – А дыра в свитере отчего?
– Не знаю, кто такая радистка Кэт, – Анхель вскинул брови, – но дыра и копоть от того, что в вас пульнули заклинание. А вот почему оно не сработало, этого я тоже не знаю.
– Заклинание… – А я вот, кажется, знаю, почему оно не сработало. У меня ведь был с собой кинжал, и я прекрасно помню, что за камень в нем. Да и кольцо Керсента, дающее защиту. – А радистка Кэт – это персонаж одного… кхм… спектакля. Ей на голову упали камни, но спасли волосы – голова уцелела.
– Ясно. Вы, лирра, выпейте-ка вот это лекарство и поспите. Головная боль сейчас пройдет. На место удара я вам уже нанес мазь, так что скоро и другие последствия исчезнут. – Анхель оттеснил Рэмира с Адриэном и вручил мне стакан с какой-то бурдой.
Я послушно выпила. Посидела, собираясь с мыслями, которые разбегались, как тараканы.
– Рэмир, вы уже опросили гвардейцев, которые дежурили в холле? – Гори оно все огнем, буду играть в детектива. Иначе меня точно угробят, а эти болваны и не почешутся.
– Разумеется, они ведь дежурили всю ночь. Да и перед тем как ты вошла в подвал, буквально за час, подвал прочесывали, никого там не было.
– Ну и? Что гвардейцы-то говорят?
– Да ничего вразумительного. Утверждают, что подвальная дверь все время находилась в пределах их видимости, хотя, безусловно, они не наблюдали за ней каждую секунду. Но никто мимо не проходил, никого не видели.
– Шикарно… Ладно, а ригаты что говорят? И этого… как его… Лизуна в подвале спрашивали? Может, он что-то видел?
– Лизуна спрашивали, ты уж нас совсем за дураков-то не держи. – Рэмир поморщился, а я только фыркнула. – Сказал, что все время следовал за тобой. Проследил, как ты дошла до лестницы и начала подниматься, после чего ушел. Он посчитал, что тут уж ты в безопасности, оставалось совсем немного. А дальше идти побоялся. Говорит, ты его слышала, оглядывалась постоянно. Испугался, что ты его увидишь.
– Ну слышала. Так это он за мной все время крался? Напугал до чертиков, блин! А чего выйти-то испугался? Ну домовой и домовой, я же с его местными комнатными собратьями общаюсь, и ничего.
– Ты общаешься с домовым? – У Адриэна брови поползли на лоб.
– Да, а что такого-то? Матхей очень приятный мужчина, и внуки у него прелестные. – Я пожала плечами и скривилась от боли, стрельнувшей в затылке.
– Однако ты по-прежнему полна сюрпризов. А почему ты нам об этом не говорила?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
