Читаем без скачивания Наследие исполинов - Владимир Васильев

Да и теперь. Союзная армада в системе Замххад вроде начала размеренную, тактически выверенную атаку, пережевала передовое заграждение и… остановилась. И ждет.

Чего?

На месте союзного командования Унве допытался бы оттереть заграждение от второй планеты, дабы попытаться перехватить искателей хомо. Этого, разумеется, позволять нельзя — едва возникнет угроза утраты контроля над околопланетным пространством, Унве отдаст команду на уничтожение планеты.

Наследие исполинов не должно попасть в лапы хомо. Пусть лучше тайна сгорит, распылится, обратится в ничто. Шат-тсуры умеют ждать. И дождутся своего, дождутся второго шанса — кто-нибудь наткнется на генератор нуль-коридора снова. Главное — не отдать тайну врагу.

А союзная армада все ждет. Построила смертоносный щит из офелийского флота, пресловутых мегадестроеров и умело перевила его вспомогательными кораблями.

Неужели хомо на что-то надеются? Неужели они пытаются увести искателей из-под носа у Унве?

Но Шат Урву, уже начавший эвакуацию крейсера, доложил: туристы-искатели и жиденькая их подмога уселись на гравиплатформу и рванули прямо к космодрому. Прямо в руки Урву.

И что теперь?

Унве твердо знал только одно: пока союзная армада выжидает, нужно тоже подождать. Пусть сунутся на космодром. Пусть пытаются захватить корабль: в околопланетном пространстве сейчас, хозяин Унве. А все уничтожить — всегда успеется, нужно только не снимать пальца с воображаемой красной кнопки.

И не зевать.

Экзотик-тур, экипаж поискового рейдера «Шустер-эпсилон-75», взвод разведки мобильной пехоты флота «Евразия»

После первого шока пришло опустошение. Скотч, словно выпотрошенная поваром рыбина, лежал на краю платформы и бездумно глядел в небо. Туман почти рассеялся, созвездия прекратили менять форму, а туманности перестали вспыхивать и угасать. Две армады у Табаски либо взяли паузу в битве, либо выяснили отношения досрочно, не дойдя до взаимного истребления.

Уточнять у свалившихся на головы туристам пехотинцев-землян, какой именно из этих двух вариантов верен, Скотч не стал. Он даже радости особой не испытал от появления подмоги, от осознания простой истины: доминанта Земли Табаску не бросила, старается как-то выручить. А ведь появись пехотинцы вчера, реакция Скотча была бы совсем иной.

Еще бы! Тогда весь отряд, все, за кого Скотч как гид-инструктор отвечал головой, еще были живы. И не важно, что война: на то и гид, чтобы отвечать за каждого вверенного его заботам туриста в любых условиях.

Фаусто Аркути, совсем еще пацан, ничего толком не успевший повидать на своем веку, вчера был жив. Сестра его была невредима и не лежала под наспех сооруженной капельницей, как сейчас. Веселый и неунывающий Акоп «Траншея» Подолян был жив. Мало приспособленная к дикости и войне Гунила Бот была жива. Враз осунувшийся и потерявший смысл существования Тентор не сидел идолом над трупом жены. Неприятный и в то же время редкой отваги человек Воронцов тоже был жив.

Жили и улыбались соратники и коллеги Жбан и Хидден; не лежал пластом Валти, не баюкал искалеченную лучеметом руку хитрюга Солянка.

Еще вчера все было совсем иначе.

Остальные тоже оставались мрачными. Цубербюллер, Патрис Дюэль и Валя Хилько, помощь которой вежливо, но твердо отверг врач-пехотинец. Завхоз Литтл — не то спасшийся от инопланетного плена, не то по глупости влипший вместе с группой экзотик-тура в губительные приключения. Растерянный искатель Саня Веселов над умирающим штурманом Василием Шулейко и враз ставшая неприкаянной научница Виола, потерявшая сестру Регину. Даже толстокожий и обычно надменный советник Паулиста с Фалькау — и тот невольно разделил общую скорбь и отчаяние.

Только Семенов остался прежним — уравновешенным и замкнутым — и продолжал о чем-то шушукаться с «канониром» и его подручными на корме платформы. И за это равнодушие к оборвавшимся жизням Скотч вдруг переполнился злостью. Злостью на Семенова, на которого, похоже, смерть вчерашних спутников и товарищей вообще никак не подействовала. Так, штатные потери, без которых ни одно задание не обходится.

Это казалось странным, неправильным, чудовищным, бесчеловечным. Лишь навалившаяся апатия мешала Скотчу встать, взять Семенова за грудки и высказать все, что накопилось в душе.

Даже по сторонам и вперед Скотч почти не смотрел. И чувство времени поэтому утратил. Не толкни его в бок один из разведчиков — так и валялся бы на платформе, глядя в никуда.

От толчка Скотч вздрогнул и очнулся.

Над головами нависал край планетарного крейсера. Неправдоподобно огромный диск начисто заслонял небо в секторе запад-север. В подбрюшье этой рукотворной громады тлела россыпь огней, от габаритных до индикаторных, и даже дневной свет не в силах был приглушить или разбавить их пронзительное свечение.

Платформа все время шла низко, задевая за кроны деревьев, но можно было не сомневаться, что с крейсера ее уже давно засекли.

Скотч не имел представления, зачем они полезли в самое пекло. Именно туда, где искателей жаждали видеть пленными проклятые скелетики. Но возражать разведчикам-землянам просто не осталось моральных сил.

Скотч слишком устал. Последние дни — дни, когда снедала утомительная ответственность и догладывала постоянная опасность — начисто опустошили его. До такой степени, что теперь Скотч и сам не понимал — как сумел выдержать так долго?

— Просыпайся, — сказал разведчик; кажется, его звали Майки. — И своих буди, разделяться пора.

Скотч встал; платформа тем временем зависла над удобной полянкой и снизилась. Места были знакомые: от турбазы команду сейчас отделяло километров семь. Рядом имелись полянки и побольше, куда без труда можно было посадить средний планетарник вроде поискового рейдера.

Вяло спрыгнув на почву. Скотч наконец осознал, что в голове сильно гудит, а уши будто ватой набиты. Ночные передряги не прошли бесследно.

Приблизился Семенов.

— Ты как? — поинтересовался он бесцветным голосом. Скотч скорее угадал смысл по губам, чем услышал.

— Отвратительно, — признался Скотч. Желание брать Семенова за грудки поутихло, но окончательно все еще не прошло.

— Нужен проводник к турбазе. Справишься?

— Конечно! — заверил Скотч, с некоторым изумлением чувствуя, что морально оживает с каждой секундой. Даже боль куда-то отступила. Возможно, Скотч подспудно дошел до мысли, что досаду и злость правильнее выместить на скелетиках, чем на своих, будь они хоть во сто раз черствее и бесчувственнее Семенова.

Подошел разведчик-капитан.

— Кого из гражданских разумнее оставить за старшего? — спросил он очень серьезно. — Разумеется, из здоровых. Скотч, ни секунды не сомневаясь, ответил:

— Костю!

— Позови!

Спустя секунду непривычно мрачноватый Цубербюллер предстал.

— Константин! — обратился к нему капитан. — Мы не можем тащить раненых вплотную к космодрому, пока там хозяйничает арьергард шат-тсуров. Поэтому раненые останутся здесь. Останутся также два моих солдата, а вас я попрошу оказывать им любое возможное содействие. Справитесь?

Цубербюллер молча кивнул.

— Этот — точно справится, — подтвердил Семенов. — Кстати, он твой земляк, Отто.

— Да? — заинтересовался капитан, поглядел на Семенева, потом на Костю и протянул ему руку: — Оттмар Эберхартер, Вайдхофен, Пламмер-двенадцать!

Турист широко, но не очень радостно улыбнулся в ответ:

— Константин Цубербюллер, Баунаталь, Пламмер-двенадцать! Хотя, сейчас я перебрался на Беренгалз. Приятно встретить земляка!

— Земляка всегда приятно встретить! Особенно… в таком месте и в такое время. Капитан обернулся:

— Милютин! Шварц!

Рядом мигом оказались два пехотинца.

— Остаетесь в охранении. По всем вопросам контакта с гражданскими — обращаться к нему. Познакомитесь сами…

— Прошу прощения…

Скотч повернул голову на голос — слов он почти не расслышал. Остальные тоже обернулись.

Незаметно приблизился советник Паулиста; он явно хотел что-то высказать капитану. Собственно, он и раньше пытался это сделать, но капитан был занят с Семеновым, а Скотч этого просто не заметил, поскольку пребывал в прострации.

— Я — советник президентского форума Фалькау Хенрик да Соуза Паулиста, капитан. Не могли бы вы…

— Не мог бы, — отрезал капитан тоном, не допускающим возражений. — Простите, у меня нет времени.

По его команде девять из одиннадцати пехотинцев и «канониры» (кстати, кем бы они ни оказались на самом деле — канонирские обязанности все четверо исполняли в полной мере) выстроились в шеренгу.

— Кстати, — заметил Семенов. — Возможно, нам придется разделяться, а значит, не помешают проводники. Предлагаю взять с собой не единственного аборигена. Вон, Литтл вполне здоров, да и Солянка справится, если ему руку зафиксировать как следует…