Читаем без скачивания Оракул петербургский. Книга 1 - А. Федоров

Сергеев, любивший типировать персоны, с которыми его сталкивала жизнь, все время искал правильное определение типажа личности Дуляка и Колтутина. Очевидно, что они оба очень похожи, и внешне и внутренне, но, видимо, существовал какой-то единый закон такой схожести. Ему и подчинялась мотивация поступков новых властителей больничных дум. Распознав этот закон, можно легко прогнозировать их поступки, узнавать заранее, каких подлянок можно ожидать от варягов.

Записухина исподтишка наблюдала за потаенной работой мысли Сергеева, – она-то хорошо знала свойства каверзного ума отставного ученого. Она уже давно навела справки и о его литературных склонностях. Когда, лет десять тому назад, ей доложили верные люди о том, что Сергеев еще юношей, с Нахимовского училища, подрабатывал на карманные расходы журналистикой, она перепугалась не на шутку, – вдруг да выведет на чистую воду все больничные грехи и разоблачит надутые персоны. Но время показало, что Сергеев берег острие своего золотого пера для других целей, – для сугубо научной или чисто художественной литературы.

Однако Записухина, будучи, бесспорно, умной в бытовом плане женщиной давно разгадала метод Сергеева. Теперь, с интересом наблюдая танец молодых фазанов, она терялась в догадках, как отразятся они в изощренном воображении Сергеева. Какие обозначения он им прилепит? Как быстро кликухи расползутся по больнице? Какая будет реакция коллектива? Ведь уничтожить личность можно одним словом и не обязательно для того использовать пулю!

И Сергеева осенило: эти оба – обрусевшие немцы. Так, так – то особая генетическая линия старой российской немчуры, давно перебравшейся в Поволжье, под Царицын. Ясно, как Божий день, что они выбрались в Санкт-Петербург не со стороны Скандинавии или Прибалтики, а из немецких колоний Поволжья. Потому-то они такие сытые, здоровые, рыжие, завистливые (скорее всего, до чужих денег) и провинциально-простоватые.

Нет у них кондового петербургского серого оттенка кожных покровов, тонкости ума, сочетаемой с гиблостью здоровья, вселяемой местными болотами во всех коренных жителей. Из таких рыжих остолопов, пышащих здоровьем и предприимчивостью, легко могут выйти успешные колбасники или булочники в любом месте России.

Вспомнились строчки из одной эпиграммы Пушкина: "Не то беда, Авдей Флюгарин, что родом ты не русский барин, что на Парнасе ты цыган, что в свете ты Видок Фиглярин" …

Сергееву вспомнилась немецкая фамилия – Врангель. Но не тот, который – Врангель Фердинанд Петрович (1796-1870), добавивший к исторической славе России драгоценные географические открытия. Барон, адмирал, член-корреспондент Российской Академии наук, один из учредителей географического общества успел побыть и морским министром в период с 1855 по 1857 годы.

Уточняя генетическое наследство нынешней немчуры, надо, видимо, вспоминать Врангеля Петра Николаевича (1878-1928) – генерал-лейтенанта, создателя Добровольческой армии, нагонявшей ужас на население Юга России. Кто знает, сам ли Врангель или его ловкие адъютанты, или остзейские командиры диких казаков, но кто-то мог изловчиться и впрыснуть частицу немецкого генофонда поволжским молодухам.

Однако, по наблюдениям Сергеева, хромосомины утилизировались не самые элитные, имеющие отношение разве только ко внешности, но не к уму. Два лихих балбеса прикатили в Петербург, сам же Петр Николаевич в 1920 году уплыл из Крыма в эмиграцию и добрался до Парижа.

Разность планов такого выбора – лучшее доказательство несхожести генетической ценности. Но, может быть, два новых администратора – следы последнего нашествия немцев на Русь, остатки тех, кто не добит под Сталинградом?

Во времена Петра Великого русский простой народ говаривал: "Тьфу! Немчура поганая, опять всю власть слопала! Ату их, окаянных"!

При вялой сытости эти двое уж очень смахивали на ленивых водовозных меринов или на тех оводов, которые сосут из них кровь под хвостами. Но откуда же у явных балбесов такая тяга к власти? Сергеев еще раз обвел взглядом приятную компанию и снова застрял на строках незабвенного Пушкина: "Мое собранье насекомых открыто для моих знакомых: ну, что за пестрая семья"! Дальше у Пушкина подозревалось сплошное витиеватое сквернословие.

Сергеев от неожиданности откинулся на спинку кресла и не сумел скрыть радостную улыбку. В его голову ворвалась блестящая гипотеза: оглядев еще раз компанию молодых мужчин и стареющей интриганки Записухиной, он понял, что перед ним сидят "близнецы". Именно этот символ гороскопа подходил к больничной администрации больше всего. Все встало на свои места: понятно, что толка ожидать от деятельности такой команды не приходится.

Близнецы – носители своеобразной ювенильной психологии. Им свойственно неустойчивое, бессистемное мышление, отсутствие способности к напряженному труду, неопределенность позиции, размытость психологических установок. Такие руководители ничего толком организовать и довести до логического завершения не способны. Они сами нуждаются в покровительстве, в крыше над головой, – где уж им отвечать за других.

Вместе с тем, близнецы успешные позеры и фанфароны, насыщенные дилетантизмом. Но умный человек раскусывает их быстро. Они даже говорят, помогая себе рукам, жестами, мимикой. Вот и Записухина постоянно выставляет свои грабли напоказ, словно подтверждая заранее мощь административного кулака, не рискуя демонстрировать разумность своей власти взвешенными, ответственными словами и корректными действиями.

Такие люди уходят от серьезной работы, заменяя ее суетностью интрижек, фантазерством, перекладывая принятие ответственных решений на других. Они нуждаются не только в покровителе, но и адъютанте. Их тянет к лести и подобострастию. В приятной лжи они не способны разгадать и расшифровать вовремя скрытый подвох, даже если он принесет им серьезные неприятности.

Сергеев давно сформулировал для внутреннего, собственного, потребления некую теорию о генезисе такого явления, как близнец: он был уверен, что виновата здесь душевная слабость, связанная с переселением в плод малозакаленной души из прошлой жизни. Так получается, если человека настигла смерть, скажем, в раннем детском возрасте. Его детская, несовершенная душа переселяется в новой жизни в страдальца, которому уготованы свойства близнеца. Слабая душа пытается руководить двумя телами, пребывая одновременно в виртуальном прошлом и реальном настоящем. Она по незрелости неустойчива и перетекает из одной ипостаси в другую – из прошлого в настоящее, из ребенка во взрослого и обратно. Да, занятный подарок получила больница: "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день"! Моментально вспомнилось из Откровения (9: 12): "Одно горе прошло; вот, идут за ним еще два горя".

Но самое забавное наступает тогда, когда близнецы, страшно похожие характерами друг на друга, собираются вместе: такая команда представляется детским садом для взрослых, – очень важных, но никчемных менеджеров.

Сергеев не скрывал, что к, так называемым, начальникам, он относился, как к клоунам, шутам. Но в цирке такие артисты при деле, – они заполняют промежутки между выступлениями серьезных деятелей и, собственно, никем не пытаются управлять.

Но главный врач – близнец?! Это уже полный "абзац", если не рифмовать точнее… Но кто из бездарных начальников когда-нибудь отказался от своей должности? Сергеева так и подмывало воспроизвести вслух Псалом (93: 8): "Образумьтесь, бессмысленные люди! Когда вы будете умны, невежды"? Но стоит ли бороться с ветряными мельницами или метать бисер перед свиньями?

Разговор незаметно соскочил на организацию похорон Чистякова: новички посетовали на трагический выбор метода ухода из жизни. Чувствовалось, что они не в курсе истинных мотивов самоубийства. И слава Богу! – подумалось Сергееву.

Мишино тело все еще находилось в городском бюро судебно-медицинской экспертизы. Лучше, если там не раскопают страшную инфекцию, – пожелал Сергеев. Главный врач постановил, что от больницы в организации похорон примет участие новый заведующим патологоанатомическим отделением. Сергеев сделал вывод о том, что наследство Чистякова разбазарили довольно оперативно. Но он не стал комментировать случившееся.

И вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучали слова Дуляка:

– Александр Георгиевич, с места вашей командировки пришло письмо от группы сотрудников больницы и пациентов с "разоблачениями". Я человек новый, потому перепоручил Елене Владимировне разобраться в деталях, не обессудьте, но служба есть служба. Рад был с вами познакомиться, на днях зайду в отделение, там и поговорим подробно о работе.

Настало время прощания с сильными мира сего. Сергеев ограничился общим поклоном, чем избежал традиционно-фальшивых, так называемых, дружеских рукопожатий. Он вышел из кабинета вместе с Записухиной, пропустив королеву вперед, и еще раз полюбовался гротесковыми зонами ее фигуры. Основной массив статуи не изменился никоим образом.