– Скорее всего, в субботу, – ответила Алма. – Мужчины не работают в воскресенье, поэтому они не будут торопиться уйти.
К тому времени, когда прибыла почтовая лодка, было спланировано все насчет вечеринки, вплоть до того, кто что принесет из еды.
– И постарайтесь принести всего побольше! – наказала всем Бланш. – Помните, что среди нас будут и холостяки, а они едят, как голодные волки.
– А как насчет Мирты и танцовщиц? Они тоже придут? – поинтересовалась Фэнси.
– Лучше, если их не будет!
Глаза у миссис Сикэт сверкнули, как у кошки, готовой прыгнуть на свою жертву.
Никого не удивили ее гневные слова. Ведь все знали, почему Бланш так говорит, и никто не винил ее за это. Виктор, словно охотничий пес, ходил по следу Пилар. А эта шлюха, мексиканка, чтобы позлить бедную женщину, нарочно флиртует с ним на глазах у жены. Все женщины поселка были уверены, что настанет тот день, когда их костлявая и некрасивая подруга утрет нос своей мучительнице.
Возвращаясь домой, Фэнси размышляла о том, что неплохо бы было пригласить на эту вечеринку Мирту. Если бы женщины познакомились с ней поближе, она бы им понравилась.
Она уже подошла к поселку, когда из школы вышли дети. Миссис Доусен остановилась, чтобы поговорить с Молли по поводу предстоящего вечера. Как раз когда она говорила подруге о том, что решила испечь к вечеринке пирог, учительница улыбнулась и сказала:
– Здравствуй, Чанс.
Фэнси обернулась и увидела мужа, который незаметно подошел к ним. Он улыбался, но его улыбка предназначалась Молли, а не жене. И выражение лица у него было, как обычно, каменное. Все правильно, она была права, ее утренние подозрения подтвердились. Ничто между ними не изменилось.
Прощаясь со своей любимой подругой, Фэнси надеялась, что Молли не заметила холодности Чанса. Ей ужасно не хотелось, чтобы ее жалели, как Бланш Сикэт.
В тот вечер, когда после ужина они всей семьей сидели в гостиной, Фэнси время от времени искоса поглядывала на мужа, но он, казалось, не замечал ее и задумчиво глядел в огонь. Она же, в свою очередь, не замечала, когда он бросал на нее быстрые взгляды.
Оба боялись предстоящей ночи. Если они не могут хорошо относиться друг к другу в дневное время, то как сумеют они любить друг друга ночью?
Однако когда они пошли спать, и Чанс, погасив лампу, разделся в темноте, то сразу же повернулись друг к другу, как будто это было для них само собой разумеющимся. Как будто две совершенно различные пары жили в этом доме: дневная пара было холодной и отчужденной, в то время как ночная пара была страстной и любящей.
ГЛАВА 25
Тонкий серп молодого месяца, взошедший на небе, освещал дорогу всем жителям поселка, направлявшимся в этот вечер к бараку холостяков. Спешила туда и молодая супружеская чета Доусенов. Чанс дердал жену под руку, следя, чтобы она не поскользнулась и не упала. А Фэнси то и дело норовила прибавить шагу, опасаясь, что они придут последними.
Супруг только посмеивался над причиной их опоздания: его жене пришлось трижды переодеваться, прежде чем она смогла выбрать подходящее для ее теперешней фигуры платье.
Соседи еще не знали, что Фэнси ждет ребенка. Но сам Чанс уже замечал, что живот его жены несколько округлился. По мере того, как рос под ее сердцем их малыш, росла и любовь Доусена к этому крошечному существу, их ребенку.
Когда они приблизились к длинному зданию барака, Фэнси хотела спросить Чанса, намерен ли он делать вид перед всеми, что они нормальная, счастливая пара, но не решилась. Если он сейчас ей грубо ответит, то для нее весь вечер будет испорчен, и ей трудно будет скрыть свою боль.
Сердце ее радостно забилось, когда Чанс не отпустил ее руку, вливаясь в круг веселящихся. Она благодарно улыбнулась ему, когда он помог ей снять жакет и повесил его на вешалку.
Все шумно приветствовали Доусенов, и, как всегда случается на подобных сборищах, мужчины собрались в одном конце комнаты, а женщины сгруппировались у камина. Дети носились кругом как дикари, выпущенные из клетки, мешаясь у всех под ногами и таская сладости с длинного стола, ломившегося от обилия блюд, которые принесли с собой женщины.
Фэнси взяла у Чанса фруктовый пирог, испеченный ею специально для этой вечеринки, положила его на стол и присоединилась к беседующим женщинам. Как раз в этот момент Сьюки Даниэле рассказывала подругам историю синяка, красовавшегося под ее глазом.
Но вот раздались первые звуки песни «Скачки в Кейптауне», исполняемой на губной гармошке, к которой тут же присоединилась скрипка, а затем – банджо.
У всех собравшихся ноги поневоле начали притопывать. И вскоре мужья подхватили своих жен и закружили их по комнате. Юбки женщин колоколами раздувались в быстром танце.
Фэнси принялась гадать, будет ли Чанс танцевать с нею, как вдруг он появился перед ней и протянул руки, приглашая к танцу. Она не помнила, чтобы когда-нибудь еще была так счастлива, как в эти минуты, легко кружась под музыку в объятиях своего мужа.
После первого танца дам начали приглашать холостяки, отодвигая плечами мужей, которые, впрочем, добродушно уступали своих жен. В конце концов, с кем же еще могли они танцевать?
Фэнси не знала, согласится ли Чанс, чтобы она танцевала с другими лесорубами. Но когда к ней подошел бородатый рабочий лесопилки, Доусен спокойно отошел в сторону.
Весь следующий час миссис Доусен танцевала то с одним, то с другим, а Чанс стоял прислонившись к стене и наблюдая за ее грациозными движениями. Он был так горд, что эта красивая женщина принадлежала ему, что не знал куда деваться от счастья, и раздувался, самодовольно улыбаясь, как индюк.
Однако улыбка собственника тут же исчезла с его лица, когда, казалось бы из ниоткуда, появился Гил Хэмптон и пригласил его жену на танец. Увидев, как этот тип обнял Фэнси за талию, Чанс направился было к ним, но остановился. Все присутствующие здесь мужчины танцевали с его женой, по крайней мере, хотя бы по разу, и поэтому он вызвал бы всеобщее недоумение, если бы вдруг поднял сейчас шум.
Кружась в танце, Фэнси старалась соблюдать приличное расстояние между собой и Гилом, хотя это было не так-то просто. Он упрямо старался привлечь ее к себе поближе, не обращая внимания на сопротивление с ее стороны. Зная, что Чанс неотрывно следит за ними, она наконец прошептала:
– Гил, веди себя прилично. Мой муж может рассердиться, и тогда все подумают, что я нехорошо себя веду.
Хэмптон моментально расслабил свои объятия.
– Извини, Фэнси. Я не подумал об этом, – произнес он с раскаянием.
Проносясь в танце мимо Чанса, Фэнси улыбнулась и помахала ему рукой, но в ответ получила холодный взгляд. Настроение ее сразу же пошло на спад, чувство возмущения и обиды росло в ней. Отчего он так несправедлив к ней? Она ничего плохого не сделала и с Гилом ведет себя так же, как и с остальными мужчинами. Почему Чанс считает что она в чем-то виновата? Это ужасно утомительно каждый раз подлаживаться под его настроение, стараясь лишний раз его не рассердить.
