Читаем без скачивания Письма 1833-1854 - Чарльз Диккенс

Мисс Кутс - одна из самых разумных женщин; и если бы я вчера не встретился с герцогом, я бы непременно показал ей пьесу. Но теперь, право же, нет никаких оснований для тревоги и сомнений по поводу беспокоившего Вас вопроса. Можете забыть об этом так же спокойно, как о Пороховом заговоре.

В великой спешке, Ваш.

246

МАКРИДИ

Суббота, 24 мая 1851 г,

Дорогой Макриди!

Мы собираем кучи денег для "Гильдии" *. Пьеса во многих отношениях стала значительно лучше с того времени, как Вы ее читали. Сцена, о которой Вы упоминаете, действительно одна из самых впечатляющих. Помимо комедии, во вторник будет представлен еще и фарс, в коем некий выдающийся актер-любитель выведет целую галерею характерных ролей *, в частности - роль Сэмюэла Уэллера и миссис Гэмп, - засим я умолкаю. Томлюсь по Бродстэрсу, где сейчас живут мои дети. Лучшую часть дня я укрываюсь от солнца в мерзком зловредном хаосе тьмы, паутины, пыли от опилок, пыли обыкновенной, перегоревшего газа (слегка отдающего перцем) и расколдованной бутафории. И все же я питаю надежду попасть в Брайтсл в среду или в четверг.

"О обитатели полей, забудьте ваши вздохи! Когда б вы знали, как грызут нас лондонские блохи!" Прошел слух, что Вы явитесь сюда в качестве представителя Дорсетшира. В таком случае, прибыв в столицу для исполнения своих обязанностей в парламенте, помните, что Вам следует остерегаться спрашивать дорогу у прохожих. Они направят Вас в противоположную сторону, просто, как выражается простой народ, "розыгрыша ради", то бить сыграют с Вами злую шутку. Лучше справиться в солидном магазине иди обратиться к полисмену. Последнего Вы распознаете по синему одеянию и очень тусклым серебряным пуговицам, а также по шляпе, тулья которой сделана из липкого пластыря. Весьма возможно, что в каком-нибудь подозрительном закоулке Вам встретится субъект с чрезвычайно интеллектуальной внешностью возле необычного столика с тремя наперстками. Он предложит Вам биться об заклад, но Вы не поддавайтесь, ибо он хочет Вас надуть. И не вздумайте покупать за бесценок с аукциона столовое серебро. Это тоже надувательство. А если Вам захочется посмотреть в театре по-настоящему хорошую игру (хотя и несколько сдержанную для истинной трагедии), то я осмелюсь рекомендовать Вам Королевский театр, Друри-Лейн. Дорогу туда укажет любой. Это недалеко от Стрэнда, и Вы узнаете сей храм искусства по полному отсутствию публики у любого входа. Кеб стоит восемнадцать пенсов за милю. А лондонская миля в два раза короче дорсетширской! Портер - два пенса пинта. А то, что покрепче, четыре. Зоологический сад находится в Риджент-парке, входной билет шиллинг. Что касается улиц, то советую посмотреть Риджент-стрит и Квадрант, Бонд-стрит, Пикадилли, Оксфорд-стрит и Чипсайд. По-моему, они со временем Вам понравятся, хотя поначалу ошеломят Вас шумом и суетой. Если смогу быть чем-нибудь полезен, я в Вашем распоряжении. С лучшими пожеланиями Вашему семейству, столь далекому от нашего Вавилона, примите мои уверения, дражайший друг, в преданности Вам.

P. S. Совсем забыл добавить, что всадник на Чаринг-кросс по пути к парламенту - статуя Карла I.

247

ДЖОРДЖУ КРУКШЕНКУ

Девоншир-террас,

25 мая 1851 г.

Дорогой Джордж!

Уверяю Вас, в моем отношении к Вам никогда не было ни малейшего холодка, и я неизменно питал и питаю к Вам самую нежную дружбу. Бесконечные мелкие заботы, которые как будто неотъемлемы от деятельной жизни, часто мешают нам встречаться, но я никогда не испытывал к Вам отчуждения или хотя бы тени обиды. Их нет в моем сердце, иначе Ваше письмо не только растрогало бы меня своей теплотой, но и огорчило бы. Но их нет и никогда не было.

Должен с огорчением сказать, что моя жена очень нездорова. Ей нужен покой, и мы в ближайшее время уезжаем в Бродстэрс, чтобы пробыть там до конца октября. Она, так же как и Джорджина, нежно кланяется миссис Крукшенк.

Надеюсь навестить Вас в самое ближайшее время, чтобы одним рукопожатием рассеять остатки Ваших сомнений - если они все-таки не исчезнут. Я охотно признаю, что мое поведение на первый взгляд их оправдывает (хотя не понимаю, в чем именно) и что во всем виноват я (хотя, право, нечаянно), однако поверьте, что я пишу со всей искренностью и ничего не утаиваю.

Как всегда, Ваш верный друг.

248

ЧАРЛЬЗУ НАЙТУ

Бродстэрс, Кент,

воскресенье, 27 июня 1851 г.

Дорогой Нант!

Эта "Тень" поистине превосходна! Я отослал ее в типографию, и Уилс перешлет Вам корректуру. Быть может, Вы подправите начало, где употребление прошедшего времени вместо настоящего несколько портит общий эффект.

Насколько я понял, каждая фраза в этой статье - это всегда описание того, что встает перед мысленным взором: тень, скользящая перед ним. То, что произошло, должно показываться в процессе действия. Не так ли? Например, если бы я писал "Тень Робинзона Крузо", я не сказал бы: "_Был_ такой мальчик в Гулле, и отец предостерегал его о том, что значит стать моряком" и т. д., а сказал бы: "_Есть_ в Гулле мальчик". Ведь в этой "Тени" он навеки остается мальчиком в Гулле; его жизнь для меня - смена теней, но в ней нет ни одного "был". Если я захочу перейти к его взрослым годам, я могу сделать это беспрепятственно. Эти тени не меняются по законам реального мира. Ни одна страница его жизни не становится прошлым; стоит мне только вновь вызвать ее к чарующему и эфемерному существованию, и единственная смерть, которая может его постигнуть, - это моя смерть. Вот почему он бессмертен для бесчисленных тысяч своих почитателей. Если Вы согласны со мной, то, может быть, Вы проглядите корректуру половины или хотя бы первой трети статьи, чтобы проверить, такое ли она создает впечатление. В противном случае достаточно будет кое-где изменить время глагола, и все.

Не могу сказать, что у меня создалось приятное впечатление о N, судя по его письму, и мне кажется, он не из тех, кому легко помочь; впрочем, мне становится неловко, что я делаю вывод из столь легковесной предпосылки. Он пишет о своих книгах так, словно предназначает это письмо для своей будушей биографии. Так ли это? Или я чудище, которого всяческие просители сотворили из прекрасного принца?

Вы пишете, что приедете на следующей неделе подыскать себе что-нибудь подходящее. Джеролд предупредил, что приедет в четверг на дешевом поезде в половине четвертого, чтобы вернуться вместе со мной для спектакля утром в понедельник. Так, может быть, Вы тоже сумеете выбраться на эти дни? Нашу единственную свободную постель я обещал ему, но мы найдем для Вас ночлег поблизости и будем рады "объедать и обпивать Вас", как мне написал один американец. Устроим экскурсию в Хэрн-Бей, в Кентербери - да куда угодно. И будем пить большими глотками свежий воздух. Приезжайте. Уже начинается жатва. Потом эти края уже не будут такими красивыми. А если Вы проведете эти дни в Лондоне, все равно Вы ничего не сделаете. Так приезжайте же!

Любящий Вас.

249

БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Бродстэрс, Кент,

4 июля 1851 г.

Дорогой Бульвер!

Я очень огорчен, что на собрании по поводу авторского права Вы нашли столь малую поддержку. Я еще не встречал человека, который не воздавал бы должного Вашим намерениям и трудам, хотя многим не нравится (и мне кажется, с полным основанием) заметная роль Бона в подобном деле. Я убежден, что Ваш брат способен сделать больше других пятидесяти посланцев, вместе взятых, но весьма сомневаюсь в честности американцев - во всяком случае, на ближайшие десятилетия, - главным образом потому, что ближе всего это касается не интересов писателей или издателей, а интересов газет, а земля не знает ничего подлее их и ничего, перед чем бы столь позорно пресмыкались люди свободные и независимые.

Мне очень и очень жаль - как и всем нам, - что Вас не было с нами в среду. Ни разу еще пьесу не играли так прекрасно, а публика была удивительно хороша. Каждая шутка, каждый намек был понят, после каждого действия раздавались аплодисменты, а в конце началась настоящая буря, занавес снова пришлось поднять под гром рукоплесканий. Право, это было великолепно, а благодаря перестройке сцены каждый видел все, и все казалось чудесным. Я просто расстроен, что Вас не было.

Прилагаемое письмо я только что получил.

Кэт и Джорджина шлют Вам горячий привет.

Сердечно преданный Вам.

У нас гостит доктор Уилсон и просит Вам кланяться.

250

ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

Бродстэрс

...Да, кстати, в пятисотый раз перечитывая замечательнейшую "Историю французской революции", я заметил, что Карлейль, который знает все, не знает, что такое Мумбо-Юмбо *. Это вовсе не идол. Это тайна, свято хранимая мужчинами некоторых африканских племен и касающаяся наказания их жен. Мумбо-Юмбо выходит в ужасном облике из леса, или болота, или реки и бьет палкой женщину, которая была строптива, бранилась или домашней сварой нарушила общественное спокойствие. Карлейль, видимо, считает его обычным фетишем, но это совсем другое. Он - переодетый мужчина, и все, что с ним связано, является своего рода франкмасонской тайной, известной только мужчинам... Вчера я дочитал "Алую букву" *. После первой великолепной сцены она все больше разочаровывает. Психологическая сторона, по-моему, чересчур раздута и фальшива. То, как герои после стольких лет встречаются и решают бежать вместе, - очень плохо сделано. Как и мистер Чиллингуорс. Девочка ни с чем не сообразна. И мистер Димсдейл никак уж не мог быть ее отцом...