«Если так пойдет и дальше, то я сама сойду с ума».
– Теперь вы будете говорить мне только правду, миссис Джонс. Вы расскажете мне все, что я хочу знать.
Венеция подумала, что искать защиты она может только в мире сверхъестественных чувств. Она заставила себя поднять голову и посмотреть на Розалинду Флеминг.
«Сконцентрируйся!»
Мир вокруг нее превратился в негатив. Боль стала совсем другой. Она оставалась по-прежнему сильной, но теперь это была энергия другого рода, которую она могла держать под контролем.
Вокруг Розалинды вспыхнула аура. Она была еще ярче и острее, чем помнила Венеция. По краям она была окрашена в какой-то метафизический оттенок, свидетельствовавший об утрате целостности личности. Яд уже начал действовать на Розалинду.
– Формула алхимика – это яд? – спросила Розалинда.
– Нет, – выдохнула Венеция.
– Отлично, я так и думала. Вот и все, что я хотела знать. А теперь поднимайтесь и ступайте в проявительскую.
Венеция медленно встала на ноги, с трудом удерживая равновесие. Ей всегда было трудно передвигаться в нормальном мире, когда она смотрела на него из другого измерения.
Сохранять концентрацию внимания, одновременно ведя светскую беседу, было практически невозможно. Оставалось лишь надеяться, что неловкость и отрывистые ответы Розалинда спишет на действие гипноза.
Дойдя до двери в проявительскую, Венеция молча отворила ее. Розалинда вошла следом, но предусмотрительно держалась на расстоянии.
– Вы отлично справляетесь, миссис Джонс, – сказала Розалинда. – Осталось чуть-чуть, и все будет кончено. Рядом со склянкой эфира я поставила незажженную свечу. Зажгите огонь и опалите комнату.
Венеция взглянула на бутылку. Она была еще запечатана. Потянувшись за свечой, она уронила ее на иол.
– Поднимите, – скомандовала Розалинда, стоя в дверях. – И побыстрее.
Венеция наклонилась, чтобы поднять свечу, но незаметно толкнула ее, и свеча укатилась под стол с ванночкой. Ей пришлось встать на четвереньки и заглянуть под стол.
– Доставайте свечу, черт бы вас побрал!
Венеция поняла, что Розалинда не видит ничего, кроме ее юбок.
Достав свечу, она с трудом поднялась на ноги. Схватилась за край стола, чтобы удержать равновесие. Стеклянный кувшин, который она использовала для того, чтобы отмерить необходимое количество того или иного вещества, стоял возле ванночки. В полутемном мирке, в котором сейчас пребывала Венеция, он был почти не виден. Она бы не увидела его, если бы не знала наверняка, что он именно там.
Спрятав кувшин в складках платья и сжимая в другой руке свечу, Венеция медленно подошла к рабочему столу.
– Зажигайте свечу, побыстрее, – нетерпеливо сказала Розалинда. – Прежде чем я уйду, свеча должна загореться. Ненавижу ошибки.
Сгусток энергии, сопровождавший эти слова, на миг лишил Венецию самообладания. На мгновение она потеряла концентрацию. Мир принял привычные очертания. Ей стадо больно.
Невероятным усилием воли она вновь вернулась в черно-белый мир. Сердце билось так сильно, что она боялась, как бы Розалинда не услышала его стука.
Венеция поставила стеклянный кувшин на стол возле склянки с эфиром. Со своего наблюдательного пункта Розалинда ничего бы не увидела.
Венеция чиркнула спичкой и зажгла свечу.
– Отлично, миссис Джонс. – Голос Розалинды трепетал от нетерпения. – А теперь послушайте меня очень внимательно. Вы дождетесь, когда входная дверь закроется, а потом откупорите склянку с эфиром. Ясно?
– Да, – ответила Венеция.
– Но вы не должны открывать склянку до тех пор, пока я не выйду на улицу, – подчеркнула Розалинда. – Нам не нужны несчастные случаи, правда?
– Правда.
Венеция взяла кувшин, а потом бросила его на пол. Раздался звон разбитого стекла, вокруг разлетелись тысячи осколков.
Широкие юбки скрывали стекло, но не узнать характерный звук было невозможно.
– Что это? – взвизгнула Розалинда. – Что вы разбили?
– Склянку с эфиром, – спокойно ответила Венеция. – Вы разве не чувствуете запах? Эфир пахнет очень сильно. – Держа в руках свечу, она уверенно взглянула на Розалинду. – Зажигать?
– Нет! – взвизгнула Розалинда и попятилась назад. – Нет, не сейчас. Подожди, пока я уйду.
Терзавший Венецию поток энергии резко ослаб. Розалинда утратила контроль над собой.
– Прекрати, – крикнула она. – Дура, подожди, пока я уйду!
Венеция продолжала опускать свечу.
– Говорят, что чистые пары очень легко воспламеняются, – говорила она. – Они очень концентрированные. Это не займет много времени.
– Нет! – Лицо Розалинды исказилось гневом. Она навела на Венецию пистолет.
Та метнулась в сторону. Раздался оглушительный выстрел. Боль пронзила руку Венеции. Потеряв равновесие, она повалилась на пол, стараясь удержать горящую свечу. Розалинда бросилась прочь. Венеция услышала, как распахнулась входная дверь.
– Не надо уходить из-за меня, – раздался из другой комнаты голос Гейбриела.
– Пустите меня! – отчаянно взвизгнула Розалинда. – Здесь сейчас все взлетит на воздух.
Гейбриел отодвинул штору. Он вел Розалинду, а в другой руке держал пистолет.
Он отпустил Розалинду и подошел к Венеции, достав из кармана маленький нож и большой льняной платок.
– У тебя кровь.
Венеция посмотрела на свою руку. Весь рукав пропитался кровью. Все еще пребывая в шоке, она сделала единственную вещь, которая показалась ей разумной в данный момент. Она задула свечу.
Розалинда была потрясена.
– Вы не в трансе?
– Нет, – подтвердила Венеция.
Присев рядом с ней на корточки, Гейбриел принялся отрезать рукав платья.
– Эфир? – прошептала Розалинда.
– Я бы никогда не открыла банку с эфиром рядом с открытым огнем, – сказала Венеция.
Розалинда выбежала из комнаты. Гейбриел на секунду оторвался от своего занятия, и Венеция тут же ощутила исходящий от него охотничий азарт.
– Твоя добыча ускользает, – сказала она.
Он снова вернулся к ее руке.
– Сейчас у меня есть более важные дела.
– Да уж. – Превозмогая боль, Венеция слабо улыбнулась. – Ты привык защищать в первую очередь тех, кого любишь.
Он поднял на нее глаза.
– Для меня нет ничего важнее, чем ты.
«Он не лжет, – подумала Венеция. – Он знает, что говорит». Она хотела сказать, что чувствует то же самое, но у нее вдруг закружилась голова. Не хватало еще в обморок упасть. Гейбриел внимательно изучал ее рану.
– Слава Богу, рана неглубокая, но все-таки надо отвести тебя к врачу. Ее надо как следует промыть и перевязать.
Эти слова немного успокоили Венецию, но ее тут же осенило:
– Гейбриел, миссис Флеминг выпила формулу алхимика.
