Подъём становился всё круче. Взмокшие лошади перешли на шаг. Бутян неожиданно гаркнул на подручного. Дрозд вскинул рог и коротко дуднул. Войско мгновенно осадило коней и сгрудилось вокруг атамана. Все взоры устремились на батьку. Тот поднял топор и указал куда-то вбок. На оторопелый взгляд Дрозда ухмыльнулся и сунул топорище за пояс.
— Не уйдёт! Я тутошние места знаю. Заползёт на верх, сделает крюк и выйдет на плоскую гору. Там и перехватим, только подъедем стороной, так ближе, да и коней побережём.
Бутян повернул жеребца и направился поперёк склона. Все двинулись следом, на ходу выстраиваясь в подобие ровной колонны. Отослав вестового к обозу, ехали до вечера. Спешились у звенящего в расщелине ручья но, едва напоили коней, как хриплый голос рога снова загнал всех в сёдла. Уже на рассвете, преодолев нагромождение скал, подобрались к испещрённому трещинами склону, ведущему к краю ровного плато. Бутян осмотрелся и махнул рукой, разрешая роздых.
— Здесь пождём! Где-то тут и появится. Вот только куда двинет, вниз, или вверх?
Что-то припоминая, атаман прищурился на далёкие вершины, задумчиво пробормотал:
— По правой стороне — ущелье, почти без дна. Налево не пойдёт, склон больно крут. А вот вверх, по плите, может. И дорожка там имеется, ведёт к мостику, ежели тот ещё не развалился… Но это дальше. Появится он во-он из-за той горушки. А мы передохнём и двинем во-он там.
Рука Бутяна поднялась в сторону крутого склона, утыканного растресканными глыбами.
— А заберёмся, батько? — с сомнением покосился Дрозд. — Лошади все ноги переломают.
Атаман посмотрел на него, как на хмельного парубка. Подъехав вплотную, протянул ручищу, ласково развернул голову подручного носом к склону. Вкрадчиво, почти шёпотом заговорил:
— Птах мой вещий, кто же в горах ходит по прямой? В горах ходят зигзагом, сначала в одну, потом в другую сторону.
Палец Бутяна двинулся вдоль склона, очерчивая извилистую линию. В косых глазах Дрозда постепенно высветилось понимание. Изгибы каменных складок сложились в змейку дороги, выводящую на самый верх. Подручный, ощерился и, восхищённо гыкнув, почесал макушку.
— Хитёр же ты, батько!..
…Бока Ворона тяжело вздымались. С ночи под копытами плыл сплошной подъём, единственно пригодный путь, тянущийся вокруг неприступных пиков и разломов. Извек видел, что конь изрядно заморился, но останавливаться не рисковал. Иногда, давая ему отдохнуть, спрыгивал с седла и некоторое время бежал рядом. Чувства подсказывали, что выходит близко к тому месту, с которого оторвался от погони. Внутри давно звенела тревожная струнка, трепетала на грани надрыва, заставляя мгновенно отмечать каждый шорох, каждую промелькнувшую тень.
Солнце неотвратимо прибавляло жара, быстро сокращая резкие тени. Преодолев последнее нагромождение камней, Ворон выбрался на плато, одним краем граничащее с пропастью, другим — плавно поднимающееся к ровной площадке между двух скальных столбов. Выбор был не богат и Сотник направил коня вверх.
Миновав середину подъёма, Извек снова спешился и, держась за стремя, продолжил путь на своих двоих. Жеребец благодарно косился на хозяина, старался держать удобный для человека бег. К тому времени как плато выровнялось и бежать стало легче, оба взмокли как в парилке. Переводя дух, Сотник натянул повод и перешёл на шаг. Губы пересохли, но пока было не до фляги. Направляясь в проход между тесанных непогодой серых колонн, отыскал глазами место для передышки. Остановил Ворона в тени скального выступа, вытер с лица крупные солёные капли…
— Да, нынче будет жарко. — раздалось откуда-то сбоку, и недалеко от Извека, появился невысокий худощавый человек.
— Тебя только не хватало, — прошипел Сотник спешно вытирая потную руку но, рассмотрев, что тот безоружен, меча касаться не стал и достал флягу.
Незнакомец равнодушно дожидался, пока дружинник утолит жажду. Смуглое лицо обрамлённое тонкой, свивающейся в косичку бородкой, казалось тоскливым и чуть раздосадованным, будто человека внезапно оторвали от важного дела. Глаза скучающе пробежали по Ворону, скользнули по скале и остановились на яркой синеве небосклона. Неохотно, будто по принуждению, он заговорил:
— Исполать одинокому путнику. Может пособить чем?
Извек облизал губы, оглянулся на коня.
— Ты глянь, Ворон, и в этой глуши каждый помочь норовит.
Глаза незнакомца расстались с небом и с недоверием вперились в лицо дружинника.
— И что, часто норовили?
— Ага, — усмехнулся Сотник. — Куда не сунься, благодетели через одного, а доброго человека днём с огнём не сыщешь.
— Доброго? — бесцветным голосом переспросил незнакомец. — Варлог-Шестопал никогда не был добрым. Злым, впрочем, тоже.
Гордо посаженая голова качнулась в сторону.
— Это, кстати, не твои благодетели торопятся?
Извек глянул вниз по склону, присвистнул. На плато выползало войско преследователей. Беглеца пока не замечали. Появляясь из-за края обрыва, двигались туда, откуда недавно выехал Сотник.
— Мои, — согласился дружинник, поглядывая в какую сторону бежать.
Варлог удовлетворённо кивнул. Рассматривая далёкие фигурки всадников, медленно сжал и разжал кулак.
— Значит пособим.
С ладони сорвался вихрь пламени и, и вырастая на глазах, понёсся вперёд. Через сотню шагов он уже напоминал огненный таран, летящий по склону подобно лавине. Ворон ржанул и подался назад. Варлог бесстрастно смотрел вслед ослепительному вихрю. В холодных глазах мелькали жёлтые отсветы, но ни жар, ни рёв его не трогали. Он медленно перевёл взгляд на Извека. Сотник щурясь наблюдал, как пламя, испепеляя на своём пути траву и кустарник, неотвратимо приближалось к преследователям. Чёрные фигурки всадников брызнули в разные стороны, но пламя уже поглотило большую их часть и с рёвом помчалось, к краю пропасти.
Оставив после себя дымящуюся полосу, огонь взлетел над провалом, завис на мгновенье и с воем рухнул в бездну. Горстки преследователей, успевших избежать огненного вихря, затаилась по камням и над опустевшим склоном плыли лишь сполохи горячего воздуха.
Извек встретил взгляд колдуна и уважительно развёл руками.
— Ну, лихо! Прям, как бабка Агафья.
— Какая Агафья? — не понял Варлог.
— Да старушка у нас под Киевом живёт, — пояснил Извек. — Так же тараканов гоняет, кипятком. За раз по пол сотни ошпаривает. Тут, правда, не тараканы, но всё равно лихо.
Колдун пропустил мимо ушей обидную похвалу. Глядя на бегущие облака, тихо промолвил:
— Меня просили помочь — я сделал. Дальше сам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
