— И чтобы это все предсказать, тебе достаточно было посмотреть на меня в своей пижаме?
Я засмеялся.
— Конечно.
— Ну, ты не так уж и не прав, Мэттью Бэкфорд, — сказала Элен, выходя из комнаты. — Не так уж и не прав.
98
В начале вечера того же дня мы с Элен сидели в гостиной и смотрели телевизор, ожидая Гершвина и Зою, чтобы вместе пойти в «Кингс Армс» праздновать мой день рождения. Прошло уже больше восемнадцати часов, как мне официально исполнилось тридцать, и пока все было в порядке. После завтрака — самого обильного завтрака за всю мою жизнь — родители вручили мне свои подарки (носки, мыло, трусы, шоколадки), а потом мы с Элен погуляли по парку Кингс Хит, пообедали в китайском ресторане, вернулись домой и посидели с родителями в саду во время их перерыва в домашних делах. Потом Элен заставила меня долго как следует рассматривать себя в зеркале, чтобы понять, изменил ли день рождения мою внешность. Она сама делала это каждый год (в двадцать и двадцать два изменения были к лучшему, а в двадцать один — «довольно противные»).
— Ну, как тебе нравится твоя новая кожа? — спросила она, выглядывая у меня из-за плеча.
Мне понадобилось довольно много времени, чтобы ответить ей, — настолько я был поглощен созерцанием своего отражения. Обычно я редко смотрелся в зеркало. Разве что иногда, мельком, но я ни разу не смотрел на себя так, будто хотел заглянуть в поры на коже. И я едва узнавал себя.
— И это так я выгляжу все время? — спросил я, с трудом веря своим глазам.
— Ты, кажется, разочарован?
— Я не разочарован, но я слегка удивлен. Ну, все ведь обычно как-то представляют свою внешность, даже если никогда не смотрят в зеркало. — Элен кивнула. — Так вот, то, что я вижу, совсем не похоже на мои представления.
— По-моему, ты красивый, — сказала Элен.
— Спасибо. Ты тоже очень даже ничего, но я вовсе не напрашивался на комплименты. Я не говорю, что я урод. Просто меня шокирует, что я все это время жил, не представляя себе, как я на самом деле выгляжу.
В дверь позвонили.
— Это Зоя и Гершвин, — сказал я, вставая.
— С днем рождения! — выкрикнула Зоя, входя в гостиную. Она поцеловала меня и попыталась обнять изо всех сил.
— Спасибо, — ответил я.
— Это тебе спасибо, — сказал Гершвин, пожимая мне руку. — Ты все-таки именинник. Ну, вы готовы к празднованию в «Кингс Армс»?
— А ты что, ставишь под сомнение мой выбор места празднования своего собственного дня рождения? — спросил я.
— Именно так, — ответил он. — Еще не поздно передумать, ты же знаешь.
— Я не передумаю. Ты праздновал свой день рождения в «Кингс Армс», а почему я не могу этого сделать?
— То, что я неудачник-одиночка, — хорошо известный факт. Но ты-то, Мэтт, любишь большие компании.
— Вовсе нет.
— Да. По крайней мере, любил в школе. Я засмеялся.
— Ну да. Но это было давно, так ведь?
— Очень давно, — сказал Гершвин, хихикая. — Очень-очень давно. — Он улыбнулся Элен.
— Как он себя вел сегодня?
— Очень даже хорошо. Я думала, что где-нибудь в середине дня у него начнется юбилейная депрессия, но он как-то этого избежал.
— Ну, пора, — сказала Зоя. — Пойдем. Мы зря теряем ценное время пьянки.
Но мы не могли уйти, пока Гершвин и Зоя не поздороваются с моими родителями — те всегда любили болтать с моими друзьями, особенно с теми, кто уже подарил своим родителям внуков, и только после того, как с этим было покончено, мы вышли из дома. Зоя сразу направилась к машине, что меня несколько смутило.
— Мы поедем на твоей машине? — спросил я. Зоя кивнула.
— Да, а в чем дело?
— Но что тогда значило «Мы зря теряем ценное время пьянки»?
— Я оставлю машину на стоянке, и мы с Гершвином вернемся домой на такси.
Я повернулся к Гершвину.
— Скажи своей жене, что на моем дне рождения потребление алкоголя обязательно для всех. Я не хочу, чтобы она вдруг сказала мне: «Я передумала насчет такси — я буду пить апельсиновый сок».
Гершвин засмеялся.
— Она будет пить, я тебе обещаю. Идет?
— Не понимаю, зачем вам вообще понадобилась сегодня машина, — сказал я, забираясь вместе с Элен на заднее сиденье. — В смысле, до вашего дома пятнадцать минут ходьбы.
— Когда мы вышли, было холодно, — сказала Зоя, включая двигатель. — А теперь, может быть, ты перестанешь бурчать?
Я открыл было рот, но Элен не дала мне ничего сказать.
— Ни единого слова, — спокойно произнесла она. — Просто сядь поудобнее и получи удовольствие от поездки.
99
— Ну вот, — произнес Гершвин, когда мы проехали примерно десять минут. — Мы на месте.
Зоя остановила машину, и я посмотрел в окно. Мы были в каком-то мало примечательном тупике рядом с Хай-стрит.
— Что мы здесь делаем? — спросил я. Гершвин, не обращая внимания на мои слова, спросил у Элен:
— Ты взяла что-нибудь, чем завязать ему глаза?
— Конечно, — ответила она и достала из сумки шарф.
— Что здесь происходит? — спросил я.
— Тсс, — Элен захихикала. — Это наш сюрприз для тебя.
Я посмотрел на Гершвина, чтобы убедиться, что я все правильно расслышал.
— Не повезло тебе, — сказал он. — Мы не отменили сюрприз, который готовили тебе ко дню рождения, потому что, честно говоря, иногда человек сам не знает, чего он хочет. Поэтому будь хорошим мальчиком и дай Элен завязать тебе глаза.
— Но куда мы идем?
— Что с тобой сегодня? Что за дурацкие вопросы? — сказала Элен. — Это — сюрприз, и мы ничего тебе не скажем заранее. Иначе, какой же это будет сюрприз? Так что приготовься к сюрпризу.
Мне завязали глаза, а потом вывели из машины и довольно долго мы все шли по тротуару. Наконец мы подошли к каким-то ступенькам, потом прошли по траве к асфальтовой площадке. Наконец мы снова спустились по ступенькам, прошли по длинной бетонной дорожке и оказались внутри какого-то здания. Хоть повязка закрывала не только глаза, но и уши, я слышал звуки музыки. Мне с трудом удалось разобрать, что это за песня: начальные аккорды «Праздника» Мадонны. Это меня окончательно запутало.
Слушая, как мои каблуки стучат по твердому покрытию пола, я двигался в ту сторону, откуда доносилась песня Мадонны. Когда звук достиг такой громкости, как в ночном клубе, мы резко остановились. Я слышал голоса и время от времени крики и восклицания. Я понятия не имел, где нахожусь, но это, однозначно, был не «Кингс Армс».
— Можешь снять с него повязку, Элен, — сказал Гершвин.
Она сняла шарф, и я открыл глаза. Я не только находился в актовом зале моей старой школы, я не только был окружен Катриной, Питом, Бев и, предположительно, ее мужем; не только здесь присутствовал диджей со своей аппаратурой, но по всему пространству зала расположились, беседуя большими группами, танцуя чуть меньшими группами и стоя в очереди к импровизированному бару в углу зала огромными группами, около двух сотен учеников средней школы Кингс Хит моего выпуска. Некоторые лица я сразу же узнал, потому что видел их недавно в супермаркете, а некоторых я не видел с тех пор, как они ушли из школы в шестнадцать лет. Здесь были представители всего школьного спектра, каким я его помнил: любимчики учителей, драчуны, придурки, шизики, одиночки, неудачники, те, кто курил траву, те, кто страдал маниакальной депрессией, отличники, хорошисты, троечники, золотые девочки, смазливые мальчики, всезнайки, спортсмены, мелкие хулиганы, дохляки, кретины и, наконец, немного нормальных людей.
