— Господин доктор... Я очень сожалею, что тогда так нелепо получилось, — услышал Мужичков от пациента.
Он вопросительно посмотрел на пожилого мужчину в поношенном коричневом ватнике, с худым морщинистым лицом, который усаживался перед ним на табуретке. Левая кисть незнакомца была забинтована и покоилась на перевязи.
В больничной землянке, кроме них, никого не было.
— Вы о чем?
Тот растянул тонкие губы в улыбке, оголив крупные, сильно прокуренные зубы. Сторожко глянул на вход в землянку. Затем снял перевязь. Сорвал повязку с кисти и сунул бинты в карман ватника. Пошевелил пальцами: кисть, видимо, затекла от ложной повязки. (Он появился у врача по поводу растяжения связок локтевого сустава и кисти.)
— Николай Михеевич, примите материнский поклон от Ирины Александровны, — тихо произнес «пациент» и склонил голову с почтением. — Она ждет вас с нетерпением.
Мужичков вздрогнул от неожиданности, поняв, что перед ним человек, которого он так долго ждал.
— Так это вы?! — он быстро взял себя в руки, добавил уже спокойнее: — Наконец-то!
— Да... Я — ваш друг, — представился тот и сообщил доверительно: — Лыжников-эсэсовцев сюда привел я... В разгар боя можно было незаметно уйти. Однако автоматчик опередил человека, который знал вас в лицо. Тот человек должен был встретиться с вами и обеспечить вашу безопасность. Но он погиб. Печально, конечно, что вас тогда ранило. Столько времени напрасно потеряно... Ирина Александровна очень волнуется...
Мужичков сжал зубы. Похолодел весь. Он не знал, как вести себя дальше. Он кивал головой, словно соглашался с тем, о чем говорил гость. У него вдруг появилась такая ненависть к пришельцу, что стало дурно, закружилась голова. Доктор сильно прикусил губу, стараясь избавиться от головокружения. Подумал: «Так это он за мной пришел! А что у меня с этим типом общего?! Фу, какая мразь! Нет-нет! Я никуда с ним отсюда не пойду!» И он стал торопливо придумывать, как лучше обезвредить пришельца с той стороны.
А тот продолжал:
— Господин доктор, у меня все готово. Можно хоть сегодня ретироваться. Только прежде чем уйти, нам надо оставить тут гостинец. Понимаете?
Доктор сдвинул брови, насторожился, глянул на собеседника вопросительно.
— Да такой гостинец, чтобы надолго запомнили вас бандиты! — продолжал гость, кривя губы.
Мужичков напрягся весь:
— А что вы имеете в виду?
«Пациент» достал из внутреннего кармана ватника темный стеклянный пузырек. Протянул врачу:
— Вот! В нем такая сильная доза, что достаточно будет всыпать щепотку в их колодец или в общий котел... В общем, дело проверенное.
Николай Михеевич ужаснулся, поняв, что требует от него этот человек. «Безумие! И я должен согласиться на это?! Но он может сделать это и без моего согласия!» — Доктор торопливо взял у диверсанта пузырек, на этикетке которого чернел безглазый череп, а под ним скрещенные берцовые кости.
— Ясно. А что в нем?
— Не знаю точно. Мне сказали, что вполне хватит на тысячу голов. Действует мгновенно! — сообщил диверсант и так сжал зубы, что желваки заходили.
За стеной послышались голоса. Тут же поднялась плащ-палатка, что заменяла дверь.
— Хорошо. Вечером приходите в мою землянку, — пряча пузырек с ядом в карман халата, шепнул врач диверсанту. — Там договоримся. — И громко сказал: — Ну что ж, с рукой у вас все в порядке. Были растянуты связки. Пройдет скоро. Все.
Он смазал «пациенту» верхнюю сторону кисти йодом. И тот удалился, предварительно поблагодарив врача. А в землянку вошли два молодых партизана: у одного свежая повязка на голове, второй поддерживал раненого товарища под руку.
Мужичков вошел в землянку комиссара отряда и устало опустился на лавку, вытянувшуюся вдоль стола. Прислонил к ней палку. Осторожно поставил на стол пузырек с ядом. Облегченно вздохнул. Потом снял шапку, вытер ею обильный пот во лба и рассказал о своем «спасителе».
Диверсанта взяли в тот же день вечером, когда он остановился у входа в докторскую землянку, готовясь войти в нее...
После того как Николай Михеевич помог партизанам обезвредить диверсанта (и тем самым отрезал себе путь возвращения в оккупированный город), он почувствовал облегчение: будто неимоверная тяжесть свалилась с его плеч, стало легко дышать. Однако и после этого он по-прежнему часто задумывался над тем, как ему все рассказать комиссару, как объяснить свою службу немцам... Мужичков в сотый раз твердил все те слова, какие он скажет комиссару, Аннушке, Пашке, Лехе, Семену Лукичу...
Но, уже собравшись это сделать, он вынужден был уехать в соседний отряд к тяжелораненому. А приехав назад, узнал, что ни комиссара, ни белокурой Аннушки, ни старого фельдшера в отряде уже нет — их вызвали в Москву.
Части Советской Армии, развивая стремительное наступление, пересекли государственную границу Советского Союза и погнали гитлеровцев дальше на запад. Отряд вышел из леса. Представитель Центрального штаба партизанского движения привез приказ о расформировании отряда: молодежь шла в действующую армию, пожилые возвращались в родные места.
В последний раз партизаны выстроились на большой поляне, теперь они уже не опасались нападения вражеской авиации.
Товарищ из Москвы вручил правительственные награды многим бойцам и командирам отряда. И на груди врача засверкал боевой орден. Когда представитель прикалывал орден ему на пиджак, Мужичков заплакал. Это были не только слезы радости и благодарности, в них была просьба простить, но почти никого не осталось из тех, с кем он начал жизнь в отряде. Его слезы не вызвали удивления — плакали многие, но он-то знал, что значат его слезы. И не было рядом с ним тех людей, кто спас его от позора.
Мужичков вернулся домой. В доме его по-прежнему жила Поликарповна, а теперь еще поселилась жена детского врача Слипецкого с двумя дочерьми. Они приняли его как родного. Жена Слипецкого рассказала о своих мытарствах при оккупантах, о пропавшем без вести муже. О матери Мужичкова она ничего не знала. Поликарповна рассказала, что Ирина Александровна уехала накануне ухода немцев из города. Но куда — она не могла сказать. Поликарповна рассказала Николаю Михеевичу, что Митрич был активным участником похищения партизанами врача. А когда того увезли в лес, Митрич ухитрился подложить мину замедленного действия в багажник «мерседеса» коменданта города Вальтера Штерна (комендант приезжал расследовать случившееся). Мину гитлеровцы обнаружили. Ищейка привела немцев к их дому. Старый партизан закрылся в сторожке. А когда немцы выломали дверь, раздался мощный взрыв. Двух немцев, полицая и овчарку отправил в могилу Митрич...
