подарить ей это новое яркое воспоминание и не стыдиться потом, прощаясь.
— Ты серьёзно? Ты думал мы сюда… — она не договаривает, согнувшись пополам и сильнее упираясь в стену, он сделал какое-то особенно ловкое движение пальцами, зажал ей свободной рукой рот и тихонько шепнул на ухо: «Как скажешь!»
В одну секунду он избавился от брюк, смял её идеальное бордовое платье, не заботясь о том, что ей в нем возвращаться на вечеринку, отодвинул её шелковое белье и, когда назад отступать уже было некуда, замер на секунду, сжав губы и сдерживаясь, чтобы не выдохнуть слишком шумно.
Это было так грязно и неправильно как для внука Ли, так и для дочери Томпсона, но оба от этого задыхались, как будто открыли новый вид воздуха. Прекрасное, горячее, и… как же много в этом было страсти, почти унизительно неблагородной. Они вспотели, они дрожали, у них подгибались ноги. И снова и снова он делал с ней это, а она умирала в своём прекрасном бреду.
«Ещё секунду!»
«Ещё мгновение!»
«Как мне мало тебя, останься!»
Он спрятал рычание в её горячей коже, потом оставил в этом месте поцелуй и кончил.
Соль сделала шаг вперёд, прижалась к стене щекой и животом, спустилась на колени и повернулась к нему лицом. Засмеялась. Они оба смеялись, как будто только что произошла какая-то чудесная глупость, та, что сойдёт, как рассказ под выпивку на вечеринке.
— Ты выглядишь, как будто в этом платье и при макияже сходила в сауну, — сквозь смех говорит он, шарит в низенькой тумбочке, видимо служившей гардеробщице. Там нашлась пачка влажных салфеток. Он бросил салфетки Соль.
— Как галантно, мистер Ли! — укоряет его она, но улыбаться не перестает. Ее искреннее окрыление не испортила бы глупая шутка.
— А чего ты от меня ждала? Что я сниму с тебя платье и приберу его в шкаф? — он берёт одни плечики из открытого гардероба и мотает ими в воздухе для убедительности.
— Да… примерно этого я и ждала! — жмёт плечами Соль, вытирая влажной салфеткой лицо и мечтая о душе, как минимум.
***
— Вы Соль Томпсон, сестра Гаспара? — я стою в уборной, напротив зеркала и подкрашиваю ресницы. Макияж пришлось почти полностью смыть и сделать заново.
— Угадали, — равнодушно. Айви Блэк в компании жирного богача навсегда убедила, больше никогда не смотреть «Слишком далеко от берега», а ведь был любимый фильм про любовь.
— Я хотела вас попросить, — начинает Айви, поправляя платье.
— Не рассказывать о нашей встрече Гаспару?
— Вы такая сообразительная, — улыбается почти по-матерински Айви.
— Да, сообразительнее брата, правда? — Айви дважды моргает, но растерянно продолжает улыбаться.
— Мне он действительно нравится! — безапелляционно заявляет Айви. — Так мы договорились?
— Вы так печально выглядите, — вздыхаю я и подмигиваю сорокалетней подружке брата.
Из уборной выхожу ощущая себя страшной сукой, но от сердца отлегло. Говорить Гаспару об интересной встрече не хочется, все-таки это его личное дело, но увидеть что-то похожее на раскаяние на лице Айви Блэк све-таки приятно.
Спускаясь вниз, на секунду останавливаюсь. Улыбнулась китайской розе, раскинувшей свои лапы, как старой подружке, всё совсем как в тот год, когда мне было пятнадцать. Глядя из-за зелени вниз на гостей, я припоминаю, как встретила когда-то мистера Ли. Он стоял и беседовал с моим отцом о том, что его прекрасная Пенни для него всё. Сейчас у лестницы стоит Кайд вот так же в пол-оборота, с улыбкой, он что-то говорит и… «Какая же я идиотка!»
Сердце пропускает сразу пару-тройку ударов, а потом выдает нездоровой частоты трель, я так стремительно сбегаю по ступеням, что выгляжу по меньшей мере невоспитанной и просто странной. Мне хочется убедиться в правильности своей догадки, коснуться его руки, спросить, он ли это. Но теперь никакие вопросы не имеют смысла. Это он. Это его профиль, его фамилия, сейчас даже голос кажется точно-точно принадлежащим ему. Это был Кайд Ли, Мистер Ли, Черный Тигр. Его я любила столько лет, его фамилию дал мне Ксавье, его улыбка видится мне во сне. Он был тем самым Ли. Уже не женатым, уже свободным и уже принадлежащим мне.
— Соль? — он отвлекается от разговора. — Все в порядке?
— Да, просто… новости из дома, — бормочу я, млея от своего нового открытия и его заинтересованного заботливого взгляда. Мне переворачивает душу, и я закипаю сумасшедшей энергией, которую совсем не просто удержать.
— Вам нужно нас покинуть? Что-то важное?
— Нет-нет, у нас же…
— Да, мы как раз думали обсудить дела. Идёмте.
За эти мучительные полчаса, что Кайд расписывал проект перед банкиром Стивенсом и его партнером, а я открывала новые файлы, слушая чёткие команды, я вся извелась. Я хотела скорее все рассказать, скорее открыть ему глаза, будто в тот вечер и он меня полюбил, но забыл. Мне виделось, что сейчас расскажу ему, и он непременно признаётся в любви, тут же. Скажет что-то вроде: «Ну конечно! Так это ты?» А потом все будет так волшебно, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я взволнованно постукиваю носком туфли, тороплюсь, теряюсь и, когда всё заканчивается, просто бегом бросаюсь собираться.
— Эй, что такое?
— Ничего! Я кое-что поняла! Можем не ужинать?
— Можем, я попрощаюсь, иди в машину. Ты что-то совсем бесполезна.
Мимо цокает каблуками Айви, лицо её покраснело и покрылось пятнами, как будто плакала.
«Потом подумаю!»
Сажусь на заднее сиденье и тут же требую включить печку, от волнения озноб пробирает. Зажимаю коленками ладони и то и дело лезу в ленту «Инстаграмма», чтобы скоротать очередные три секунды. Кайд все не появляется, и это раздражает.
Когда он выходит на крыльцо и, не задерживаясь, направляется к машине, я чуть не визжу от восторга, как скучающий в одиночестве щенок.
— Ну что, сейчас расскажешь или дома, за кофе?
— Дома за кофе! — пищу я и сжимаю его пальцы. Его отстраненное удивление и полную непричастность я с женской мудростью замечать не собираюсь. Всю дорогу в нетерпении хватаюсь за телефон и пытаюсь успокоиться, а потом снова смотрю на него, и, видимо, я заразна. Не стесняясь Бойда, он то и дело меня коротко целует. Кайд изучает меня как интереснейший экспонат и никак не может понять, что я такое делаю. Не секс же в каморке так тронул девичье сердце.
— Идём? — спрашивает он, когда машина останавливается, а я отчего-то притихаю.
Я будто радостно шла к Эвересту, попутно напевая, как все замечательно, а перед самым подножием спасовала.
— Ага, идём. До свидания, Бойд.
— До свидания, мисс Томпсон.
Мы поднимаемся в квартиру, Кайд включает кофемашину, а
