Аларик подошел к столу и поднял «Codicium Aeternum». Книга оказалась тяжелой и сырой от плесени. На страницах мелькали отвратительные имена демонов, описания их зверств и обстоятельств изгнания. Статья о Гаргатулоте занимала несколько страниц. Тысячеликий Принц создавал культы фанатиков по всему Империуму, и каждый действовал отдельно от остальных, даже не подозревая об их существовании. Каждое общество почитателей исполняло свои жестокие планы, которые выходили на поверхность только в тот момент, когда разыгрывалась финальная драма.
Изгнание демона было довольно сложным понятием. Могущество демона, метод изгнания и обычная удача — вот что определяло, как долго он будет томиться в варпе. Вероятно, Мандулис нанес Гаргатулоту свирепый удар, раз тот оказался изгнанным на тысячу лет. «Codicium Aeternum» был написан в попытке систематизировать все факторы и возможно точнее предсказать, где и когда произойдет возвращение демона. Но Хаос по своей природе не поддавался систематизации, и книга осталась незаконченной. Однако приход Гаргатулота предсказать успели.
Если Кадия падет, основной удар Хаоса будет направлен против Солнечного Сегмента. И тогда там понадобятся все Серые Рыцари — единственные воины, которые могут противостоять демоническим союзникам Воителя Абаддона. Но если все Серые Рыцари соберутся к Оку Ужаса и возникнет нечто ужасное, чтобы поразить незащищенный тыл Империума…
Валинов выкрал книгу. Забрав фолиант из Либрариума, он открыто восстал против Ордена. Был ли Гаргатулот источником его морального разложения? А может, Валинов на Мимасе смеется над ними, зная, что запустил в Шлейфе Святого Эвиссера такие силы, которые ударят по Империуму в момент его слабости?
— Мое отделение будет с вами, — сказал Аларик. — Валинов заставил моих воинов скорбеть. Танкред тоже был там. Из других отделений я бы рекомендовал правосудоров Генхайна и Санторо. Они оба были в составе сил, нанесших удар по крепости со стороны солнца.
— Правосудор, тебе придется самому принимать решения, — сказал Тенцендур. — Я могу поддержать твою кандидатуру здесь, но в сражении ты будешь старшим.
— Я полагаюсь на суждение Инквизиции.
Тенцендур кивком велел охране двигаться к выходу.
— Вы получите «Рубикон». Он стоит на Япете и будет готов к запуску через двенадцать часов. Теперь ты будешь подчиняться инквизитору Лигейе. За Трон, правосудор!
— За Трон, грандмастер! — ответил Аларик и склонил голову.
Тенцендур ушел, и шаги его отделения громким эхом разнеслись по залу Упавшего Кинжала. Инквизитор Никсос в сопровождении своих молчаливых советников и личной стражи направился в противоположную сторону, и механизмы его тела вздохнули на прощание.
— Ты — пси-инквизитор, — сказал Аларик, когда Лигейя, забрав книгу, встала из-за стола. — Мои обереги реагируют на это.
Лигейя улыбнулась:
— Я видела, как мои товарищи инквизиторы бросались пылающими молниями, но, боюсь, не способна на столь грандиозные зрелища. Я имею дело со знаниями. Я ученый, а ты?
— Все Серые Рыцари обладают пси-способностями. Но я не слишком на них полагаюсь. Тебе это и так известно, инквизитор.
— Да, конечно. Еще мне известно, что ты умен и любознателен, у тебя развито воображение. Я ценю эти качества. Я знаю, что ты — прирожденный лидер, даже если грандмастера предпочтут наблюдать за тобой еще пару десятков лет, пока ты не заработаешь нашивки. Ты сможешь увлечь за собой десантников, когда надо будет сражаться, и считаться с моим мнением, когда придет время учиться. Боюсь, нам обоим придется учиться, если мои догадки насчет Гаргатулота окажутся верными.
Лигейя изящно развернулась и ушла, взмахнув полами отороченной горностаем накидки.
Она была уверена, что он согласится возглавить ударный отряд. Она понимала, что Аларик захочет снова выступить против Валинова — хотя бы ради того, чтобы расстроить его планы.
В свою очередь, и Аларик уже усвоил образ мыслей инквизиторов. Все люди, будь то Серые Рыцари, обычные граждане или даже другие инквизиторы, представлялись им орудиями, которые следовало сосредоточить на определенных позициях и направить на выбранного противника. Аларик понимал, что лишь таким образом возможно направить сложный комплекс Империума на путь борьбы с врагами человечества. Но это не означало, что он с радостью чувствовал себя частицей чужих планов.
Голик Рен-Сар Валинов был обнажен и скован кандалами по рукам и ногам. На нем был металлический ошейник, начиненный взрывчаткой. Она оторвала бы Валинову голову, если бы он попытался выйти из камеры допросов, использовать психологическое воздействие (хотя Валинов никогда не проявлял подобных способностей) или просто разозлил бы надзирателя до такой степени, чтобы привести в действие взрыватель.
Камера была вырублена в толще обсидиана, испещренного белыми прожилками; гладкие голые стены заливал яркий свет подвешенной к потолку люмосферы. Валинов сидел в центре камеры на металлическом стуле, представлявшем единственный предмет обстановки.
Несмотря ни на что, Валинов все еще казался опасным. Его стройное тело обвивали прекрасно развитые мускулы. Кожу покрывали шрамы, слишком правильно расположенные, чтобы появиться только в результате ранений. Непонятные татуировки испещряли края живота, извилистыми темно-синими полосами переходили на спину, потом на плечи и превращались в широкий воротник на горле и верхней части груди, словно застежка накидки, струившейся по его коже.
Продолговатое, с резкими чертами, лицо Валинова выражало настороженность и скрытое коварство. Глаза были умны и чуть насмешливы. После пленения отступнику обрили череп, и многочисленные кольца в ушах теперь казались потускневшими и неуместными.
Аларик остался на наблюдательном пункте по другую сторону стены и наблюдал за изображением с пикт-камер, установленных по углам помещения. Камера освещалась только экранами, бросавшими серебристые блики на лица наблюдающих дознавателей. Тюрьма на Мимасе была укомплектована мужчинами и женщинами, у которых сначала полностью стирались все мысли, а затем внедрялись строго определенные знания: меры безопасности, техника допросов и лютая ненависть к заключенным. Таким образом уменьшался риск воздействия на разум надзирателей — воздействовать было не на что.
Одна из надзирателей наклонилась к укрепленному на кронштейне микрофону:
— Безопасность подтверждена. Вы можете войти, инквизитор.
Каменная дверь камеры отошла в сторону. Внутрь вкатился сервитор, поставил напротив Валинова еще один стул и покинул комнату. Затем вошла и села на стул инквизитор Лигейя. В строгой темной форме, с украшениями, подчеркивающими высокий ранг, она выглядела как военный офицер.
Валинов поднял голову. В его глазах Аларик заметил усмешку — такую же, как в тот момент, когда отступник вонзал клинок в живот Йатонна.
Лигейя принесла с собой толстую папку с бумагами, открыла ее на коленях и стала демонстративно зачитывать один из имеющихся у Инквизиции документов.
— Голик Рен-Сар Валинов, — отрывисто прочитала она. — Ты обвиняешься в ереси первой степени, подлом предательстве, демоничестве, сношениях с варпом и сотрудничестве с лицами, представляющими нравственную угрозу. Довожу до твоего сведения, что тяжесть каждого из этих обвинений исключает возможность помилования и любое из них карается смертью.
— Значит, — спокойно и размеренно заговорил Валинов, — вы собираетесь казнить меня пять раз?
Лигейя подняла на него взгляд:
— Да, таковы были наши планы.
Валинов ничего не ответил.
— Ты слишком долго отсутствовал, Валинов. Возможно, тебе неизвестны изменения, которые претерпела эта процедура. Она сильно усложнилась, поскольку институт наказаний пригласил псайкера, который способен поддерживать в тебе жизнь даже после смерти. Адепты Астра Телепатика потратили немало сил на его обучение, чтобы оказать услугу ордену. Следовательно, тебе предстоит пять раз ощутить смерть. Должна признаться, это нелегко — представить, как тебе удастся сохранить сознание, когда твое тело уже начнет разлагаться. — Теперь легкая улыбка промелькнула на лице Лигейи. — Но я думаю, у тебя больше воображения, чем у меня.
Поначалу Лигейя держалась строго официально. Она сжато перечислила все преступления Валинова и назвала органы, которые его осуждали. Аларику все это было известно: Конклав Ордо Маллеус на Энцеладе уже пришел к заключению, что Валинов виновен, и принял решение о возмездии.
Теперь Лигейя время от времени будет исподтишка льстить Валинову — например выражая удивление быстротой, с какой он организовал культистов на поясе Гаолвена. Затем она подстрекнет его похвастаться своими достижениями, выразит плохо замаскированное отвращение его способностью убивать на расстоянии и не испытывать при этом угрызений совести…
