же призадумались, после чего выслали вперед Сашку.
– Иди! – сказала Рина. – Каждый момент жизни востребует своих героев!
Сашка прыгнул на одну кочку, на другую. Третья кочка начала медленно уходить под воду, но Сашка уже перескочил дальше. Вскоре он был уже на середине болотца и, обернувшись, махал руками как мельница, показывая, что можно пройти.
После этого отважно шагнул на соседнюю, вполне себе надежную с виду кочку, и та вдруг провалилась в топкую грязь. Сашка ушел по пояс, вылез на животе и, похожий на грязевика, окруженный звенящим роем пчел, достиг противоположного берега. Начал было кричать, но, спохватившись, что могут услышать, просто показал рукой, что, мол, туда, куда я, не наступайте.
Больше в грязь никто не провалился. Правда, обнаружилось, что нет Алисы. Алиса, недавно психовавшая, что на лес она не подписывалась, куда-то исчезла. Не успели начать поиски, как Алиса возникла рядом с ними с абсолютно сухими ногами и чем-то очень довольная.
– Откуда ты взялась? – подозрительно спросила Лена.
– По дороге обошла! – с вызовом ответила Алиса.
– По какой такой дороге?
– Да все по той же! Зачем в болото лезть, когда дорога в двух шагах?
– О небо! Тебя кто-то видел? – простонала Лена.
Алиса пожала плечами. Даня решил переформулировать вопрос:
– А ты кого-то видела?
– Да так… пару человек…
– А машина у них была?
– Да… белая какая-то…
– И куда ты пошла, они видели?
– Отвянь! Не хочу морщить мозг! – сказала Алиса с вызовом.
– Ну да… а то вдруг извилина какая-то появится. А извилина – это ж морщина… нехорошо… – пробормотала Лена.
Времени заниматься воспитанием Алисы не было. Пчелы полетели так быстро, что пришлось бежать. Бежал даже Гамов, несколько расходившийся уже, хотя по-прежнему хромавший.
– Долго еще? – хрипела на бегу Лара.
– Нет, уже рядом. На пчел посмотри… И там озеро впереди! Не поведут же нас через озеро? – забеспокоился Кирилл.
– Не факт, Сашку же затащили в болото. Хотя мы и в озеро его первым пустим.
Местность становилась ровнее и суше. Чаще попадались просеки и дорожки. Встречались кострища со следами привалов. С пчелами начало твориться что-то странное. Они то зависали, то качались в воздухе точно маятник. Пришлось остановиться возле очередного кострища.
– Если здесь ночевали туристы – значит, мы в глухой чаще! – с уважением произнесла Лара.
Гамов недавно сломал очередной посох и теперь швейцарским ножом, который, на шныровский вкус, был все же мелковат, обделывал молодую осинку. На Лару он взглянул красноречиво, но спорить не стал. Лара ему нравилась, как нравилась и Рина, и вообще любая симпатичная девушка, оказывающаяся рядом. Тактика Гамова состояла в том, чтобы, не споря с девушкой, убеждать ее, что она самая умная, самая красивая, однако понять и разделить это может один только Гамов.
– Да, – сказал он ласково. – Мы в чаще, а ты не боишься. Впервые вижу настолько смелую девушку.
– А я? – с интересом спросила Рина, давя на своей щеке комара и с мыслью «Насосусь-ка я твоей кровушки!» языком пробуя его на вкус.
– Ты девушка интеллектуальная!
– А я? – поинтересовалась Фреда.
Гамов мысленно вздохнул. Ссориться с Фредой было опасно.
– Ты – совершенство по совокупности качеств! – сказал он.
– И чащи тоже не боишься! – добавил Кирюша, решивший перенять метод Гамова.
– Да тут где-то рядом поселок! Не стали бы с собой в поход стекло тащить… далеко да и тяжело… – возмутился Сашка, выуживая из кустарника упаковку от чипсов и несколько пивных крышек.
Даня молчал, глядя на пчел. Золотая стрелка рассыпалась и теперь больше напоминала повисший в воздухе кулак. Пчелиный кулак покачивался то в одну сторону, то в другую. А потом Макар, имевший обостренное чувство опасности, вдруг упал за темный длинный камень и выставил шнеппер.
– Нас запалили! Там растворенные! – прошипел он.
Сашка вгляделся. Со стороны дороги среди деревьев маячило белое лицо. К ним, спотыкаясь, шел высокий человек. Шея его была неестественно заломлена, а в движениях просматривалось что-то марионеточное.
– Уходим! – Сашка рванулся было в другую сторону, но и там за хилыми сосенками покачивались фигуры.
Бросился в глубь леса, уводя за собой остальных, – и увидел смеющуюся женщину. Зацепившись ногой за старый пень, женщина нагнулась и в гневе выкорчевала его одной рукой. При этом сухожилия на ее запястье надорвали кожу. Лицо женщины перекосилось, и она засмеялась вдвое громче.
Сашка отступил к кострищу. Гамов, сообразивший, что их окружили всего на секунду позже Макара, извлек компактный арбалет и выкладывал в ряд болты.
– Ча? Ты за нас, что ль? – спросил у него Макар.
Гамов всерьез задумался.
– Гм! А вопрос хороший! Получается, что за вас. К тому же растворенные не будут разбирать, кто тут за кого. Всех прикончат и меня тоже, – отозвался он.
Лара длинным ногтем осторожно сдвинула предохранитель своего шнеппера.
– Как нас выследили? – спросила она.
– Выходят тут всякие на дорогу… сквозь туман кремнистый путь блестит… – Рина оглянулась на Алису.
Алиса завопила, что шныры достали ее больше, чем ведьмари, и что она сейчас уходит, но почему-то не ушла, а вместе с остальными заняла круговую оборону. Занятия с Меркурием не прошли даром. Ситуация была типовой: нападение на группу шныров в лесу. Значит, надо лечь кругом, желательно касаясь друг друга ногами, чтобы чувствовать товарища и понимать, что раз не сбежал он, то и ты не должен поддаваться панике. Окруженные горцы в такие минуты еще и связывали себе ноги кожаными ремешками, чтобы не потерять присутствия духа в те последние страшные секунды, когда сознание может перемкнуть и даже крепкий мужчина способен броситься бежать куда глаза глядят, сорванный с места силой ужаса, которая больше его самого.
Растворенные приближались. Пока шныры видели только шестерых, хотя помнили, что их должно быть восемь. Но остальных, возможно, закрывали деревья. Между растворенными металась юркая девушка с лиловой родинкой на щеке – Людочка. Она то жалила своих подопечных электрошоком, то о чем-то договаривалась с их эльбами, касаясь ладонью затылков растворенных и, видимо, сливаясь на время с их сущностями.
– Шныры! Мы вас не тронем! Отойдите от камня! – долетел издали ее голос.
Макар выстрелил. В шаге от Людочки с сосны слизало пласт коры.
– Недолет! Понаставляли тут деревьев! А ча, бывает! – утешил себя Макар.
Людочка оглянулась, посмотрела на сосну и что-то крикнула. Растворенные ускорились. Теперь они шли хоть и ломко, но очень быстро.
– Кажется, она считает, что этот камень – закладка! – пробормотал Сашка, ложась со шнеппером за валун.
Рина, оттянув рукав, взглянула на нерпь. Фигурки были тусклыми. На всякий случай она коснулась камня выуженным из рюкзака цветком. Ничего не изменилось. Да и пчелы не проявляли к
