убивать, не важно кого: брата, друга, сына...
Достаточно было пройтись по любой базарной площади и послушать как бродячие апостолы зачитывают свои проповеди, дабы в этом убедиться. Религиозный экстаз от услышанных слов сразу ставил десятки, если не сотни людей, вне зависимости от статуса, на колени.
Те, кто слышал «голос Бога», становился фанатиком. И Лин всерьёз подозревал, что его брат один из таких, хоть и искусно скрывающий это.
- Нас всех, по большей части, беспокоит именно этот человек, - говорил Лионель. - Тот, кого называют «Небесным Клинком». Всем плевать на Запад. Что уж там, многие радуются, что Ланнистеров, наконец-то, спустили на землю. Слишком сильны они стали, до уровня, когда просители сразу идут к ним, а не к королю, за решением каких-либо вопросов.
Лорд «Дома Сердец» наклонился вперёд.
Сквозь завешанные тканью пустые проёмы окон, пробивался запах плесени. Лин услышал, как начали падать капли дождя, забарабанив по лужам.
«Сука, - про себя выругался он. - После дождя эпидемия заберёт ещё больше. Так всегда было ранее, будет и сейчас. А скоро и вовсе начнутся осенние паводки. Дожди будут лить неделями без перерыва, месяцами... До этого срока обязательно нужно завершить эту глупую войну, иначе мы попросту сгниём здесь».
- Но то — Запад, который если и касается сегодняшней темы, то косвенно. Это лишь место, откуда родом сам Арвинд Моустас... - Лионель раздражённо прищурился.
Лину подумалось, что, невзирая на благочестивую внешность, в его манере держаться было нечто такое, — какой-то оттенок тщеславия, — что вступал в противоречие с маленьким гербом «Небесного Клинка», вышитого у его брата на груди, прямо под своим гербом и гербом дома Арренов. На миг Лин подумал, что возможно, он недооценивает своего брата.
«Быть может он — здравомыслящий человек».
- А потому речь не о Западе. Какая бы ни была у них армия, она будет сокрушена мощью всего королевства. Если, конечно, королевство этого захочет. Но хочет ли оно этого? Или подобное решение — лишь эгоистичное желание нового короля? К чему это всё приведёт? Вы помните то безумие, которое творил Эйрис Таргариен и его сын? Как на это отреагировали остальные?
Лин заметил, как нахмурились лорды. Очевидно что они, как и он сам, вспомнили восстание Баратеона. Тогда тоже произошёл раскол. Хотя, казалось бы, из-за чего?
«Из-за девки, которая стала камнем преткновения. Ну и безумия Эйриса, который потом казнил Хранителя Севера. Ситуация-то повторяется!»
Невольно Лин вспомнил самый главный бой, который положил конец той войне. Бой, когда разбили армию Рейгара Таргариена. Бой, в котором он участвовал и даже умудрился выжить.
Рыцарь задумался. Он отлично понимал, куда ведёт его умный брат, ведь давно и хорошо его знал. Да и, признаться честно, именно в этом вопросе поддерживал. Слава «Небесного Клинка» росла всегда, но после войн в неё единовременно переходили тысячи и десятки тысяч новых людей: как крестьян, так и знати.
Сейчас Моустас располагает сотнями тысяч преданных людей по всей стране и всеобщим благоговением.
«Я думал, Лионель начнёт говорить о всяких знамениях и вере, а он... хе-хе, догадался начать именно с силы. Да-а... сила. Только это и играет значение».
Тот бой, когда конные войска, во главе с Баратеоном, оказались в ловушке Рейгара, был сущим безумием. По началу Лин проклинал чёртова идиота Роберта, который привёл их сюда, и без конца обдумывал безумные планы, которые должны были помочь ему спастись. Затем, когда надежда, питавшая эти бесконечные и бесплодные чаяния, выгорела, Лина стало терзать странное неверие. На какое-то время перспектива смерти стала казаться чем-то таким, чему он потакает приличия ради, как тем глупым заверениям, которыми торговцы осыпают свои товары: «Да-да, вы непременно умрёте! Я вам гарантирую!»
Затем, по мере того, как их истребляли, понемногу сокращая ряды всё больше и больше, его сомнения переросли в уверенность. К Корбрею пришло ощущение, которое можно было бы назвать интеллектуальным трепетом — трепетом, сопряжённым с завершением жизни. Он понял, что никакой последней страницы не существует. Никакого последнего разворота свитка. Просто чернила иссякают, и всё становится пустым и пустынно-белым.
«Итак, здесь, - думал он в тот момент, оглядывая горевшие Диким огнём и залитые кровью холмы, на которых лежали тысячи трупов, - находится место, к которому я шёл всю жизнь. Место, которое ждало меня, ждало с самого рождения...»
Каким чудом они дожили до спасения? Лин не знал. Он просто бил, резал и колол. Бил, резал и колол, до тех пор, пока вместе с закатом, откуда-то со спины не начали бежать их союзники.
О, как же он тогда молился! Как же неистово выкрикивал слова благодарности, глядя на небо. И не он один. Сотни людей вокруг него делали также.
«Меня спас Арвинд Моустас и Роберт Баратеон. Хотя последний и загнал в эту яму, но потом сумел вытолкать на поверхность, - мысленно усмехнулся Лин. - Мне никогда не хватило бы безумия предположить, что меня спасёт человек, которого я пытался убить. Можно ли придумать большее унижение? Большую нелепость? А, Роберт? Что было бы, убей я тебя в тот день, во время штурма Чаячьего города?»
Но тогда... Тогда, увидев величественного лорда Моустаса, его сердце пропустило удар, - оно до сих пор трепетало при этом воспоминании, - и даже сейчас, на мгновение, Лину подумалось: а вдруг Лионель прав? Возможно, в этом человеке и вправду что-то есть. Быть может, он в вправду Бог?
«Да уж. Тот бой был сущим безумием».
Младший Корбрей устремил на своего брата очередной оценивающий взгляд. Лорд «Дома Сердец» уже успел далеко уйти в своих речах, не дожидаясь, пока Лин выйдет из плена собственных мыслей.
- «Небесный Клинок» неоднократно спасал Вестерос, - говорил Лионель. - Спасал нас и наши жизни. Наших солдат, моего брата, - указал он на Лина. - И, буду откровенен, в этом и кроется основная проблема.
Последние слова его так сильно выбивались из общей речи, что даже скептично настроенные лорды, хоть и не все, удивлённо вытаращили глаза.
- Как так? - подыграл ему Лин, хотя прекрасно понимал, что именно хочет сказать Лионель.
Лорд пожал плечами.
- Как бы мы к нему не относились, восхваляли или презирали, превозносили или ругали, но Арвинд Моустас уже не просто человек, - он ухмыльнулся. - Точнее, не важно, какая у него природа. Пусть он мошенник, если вам так проще считать, хорошо. Но он уже перерос этот статус, теперь он — образ. Как прикажете такое убить?
Мужчина вздохнул и сел
