висел над кроватью балдахин на четырех высоких столбиках, да и матрас на ней не горбился, как его единокровный братец в покоях Перрина. На полу возлежал шикарный половик, а вместо табуреток возвышались два кресла. Морейн и Лан, стоя друг против друга рядом с холодным очагом, наверное, о чем-то спорили, ибо сейчас Айз Седай выглядела прерванной на полуслове и недовольной. Лицо Стража оставалось непроницаемо, точно у статуи.
— Ранд был здесь, сомнений нет! – начал свою речь Перрин. – Этот малый, по имени Саймон, его запомнил!
Морейн прошипела что-то сквозь стиснутые зубы-
— Тебе было приказано держать рот на замке! – прорычал Лан.
Перрин повернулся лицом к Стражу. Глазеть на него проще, чем встретить взгляд Морейн.
— Но как бы мы узнали, проезжал ли через Джарру наш Ранд, никого ни о чем не спрашивая? – сказал Перрин Стражу. – Итак, если вам еще интересно, он прошлой ночью покинул деревню и отправился на восток. Он боялся кого-то, кто его преследует, желая погубить!
— На восток! – Морейн кивнула. Но голос ее звучал спокойно, глаза же блеснули осуждением. – Хорошая весть! Впрочем, если Ранд направляется в Тир, этого и следовало ожидать. Надо сказать, я была уверена, что Ранд был здесь, еще до того, как услышала о Белоплащниках, и известие о них догадку обратило в уверенность. Уж в одном Ранд действительно прав, Перрин. Я тоже никак не могу поверить, что мы с вами – единственные, кто стремится его догнать. Поэтому если те, другие, узнают о наших целях, они попытаются перерезать нам путь. У нас хватает проблем: нужно догнать Ранда и не ввязываться в стычки. Ты, Перрин, должен наконец научиться держать язык за зубами – до тех пор, пока я не позволю тебе говорить.
— Белоплащники? – недоверчиво переспросил ее Перрин. Держать язык за зубами? Да спали меня Свет, если я до того унижусь! – Но почему вы сделали такой вывод из их поведения? Что, Ранд утратил разум? Но неужели сумасшествием можно кого-то заразить?
— Да не о сумасшествии его я говорю, Перрин! – Морейн повела бровями. – Ранд еще далек от того, что называется безумием. Перрин, пойми. Ранд намного более сильный та'верен, чем кто-либо со времен Эпохи Легенд. Вчера на земле сей деревушки Узор… Узор сам собой сдвинулся с места и облепил Ранда, как глина облепляет изнутри предложенную ей форму. Свадьбы одна за другой, появление Белоплащников, – любой, кому известно, о чем слушать, сразу догадается по этим приметам, что здесь появлялся Ранд.
— И подобные же "приметы" будут сопровождать его на всем пути? – спросил Перрин, переводя дух. – Видит Свет, и прислужники тени смогут с такой же легкостью выследить Ранда, как мы!
— Быть может, ты прав, – Морейн пожала плечами. – А может быть, и не прав! Никто из нас практически ничего не знает о таверен столь сильном, как Ранд! – Неведение заставляло ее говорить с Перрином в раздраженном тоне. – Из тех та верен, записи о которых сохранились, самым сильным и известным был Артур Ястребиное Крыло. Но и он. Ястребиное Крыло, не оказывал на всех и вся такого влияния, как Ранд!
— Говорят, – добавил Лан, – будто бывало, что люди, оказавшись в одной комнате с Артуром Ястребиное Крыло, вместо заготовленной ими лжи выкладывали ему всю правду или принимали такие решения, о каких до того и не помышляли. Порой каждый бросок игральных костей, любой пируэт в карточных играх раскладывал на столе необходимый Артуру выигрыш. Но подобное случалось нечасто.
— Иначе говоря, вы не знаете, – обращаясь к Морейн, молвил воин– кузнец. – Да он может на всем пути до Тира оставить след – сплошь свадьбы и посходившие с ума Белоплащники!
— Иначе говоря, я знаю столько, сколько нужно знать, – оборвала его Морейн. Ее темноглазый взгляд хлестнул Перрина, точно кнут. – Узор сплетает вокруг та'верен тонкое кружево, и другие, кому известно, на что нужно смотреть, могут проследить сплетение этих нитей. Будь осторожен, Перрин, чтоб язык твой не выболтал больше, чем известно тебе!
Морейн словно наносила воину громящие его удары, и у Перрина невольно опускались плечи.
— Но на сей раз вам, Морейн, нужно радоваться тому, что я не держу язык за зубами, – еле выговорил Перрин. – Саймон догадался: вы – Айз Седай! Он очень желает, чтобы вы Исцелили от какой-то болезни брата его, Ноама. Если бы я не заставил его признаться в этом, Саймон не нашел бы в себе мужества попросить о помощи, а то еще стал бы разглагольствовать о вашей персоне в кругу своих дружков.
Лан обратил взгляд на Морейн, и они смотрели друг на друга долго и пристально. Страж был похож на волка, который вот-вот бросится на добычу. Но вот Морейн наконец покачала головой.
— Нет! – промолвила Айз Седай.
— Как пожелаешь. Ты решаешь сама! – Голос Лана прозвучал так, будто Страж полагал: решение Морейн – неверное. Впрочем, он оставался бестрепетен. Перрин взирал на них обоих, выжидая.
— Вы не о том думаете… – промолвил Перрин. – Саймон никому не скажет, если будет мертв, так, да?
— Если он умрет, то не я тому виной, – ответила Морейн. – Но я не могу – и не стану – ручаться, что такого исхода он избежит. Ранда мы должны найти как можно скорей, и уж в этом деянии я не потерплю неудачи! Понятно тебе? – Перрин, пойманный ее взглядом вновь, ни слова сказать не сумел. Она же кивнула так, будто молчание его являлось красноречивым ответом единомышленника. – А теперь – веди меня к Саймону!
Дверь в номер Лойала была открыта, выпустив за порог в коридор лужицу света от горящей свечи. Две кровати стояли сдвинутые в одно ложе, на краю коего посиживали себе Лойал да Саймон. Задрав голову и от удивления разинув рот, человек без подбородка не отрываясь смотрел на Лойала.
— О да, великолепны стеддинги! – вещал Лойал. – О, такой покой под сенью Великих Дерев! Вы, человеки, затеваете войны, вечно ссоритесь друг с другом, но стеддинги не беспокоит ничто! Живя в согласии, мы выращиваем дерева… – Вдруг он вскочил, лишь увидев Морейн, сопровождаемую Ланом и Перрином, и Саймон встал, принялся кланяться, затем попятился и наткнулся спиной на стенку.
— Э-э, добрая госпожа… Я… Э-э… Он все продолжал вздрагивать и вертеться, точно марионетка.
— Проводи меня к своему брату, Саймон! – скомандовала Морейн. – Чем смогу, я помогу ему.
