Может быть, зайдете?
– Да, спасибо, – сказал я.
Я быстро поставил гэта на ступеньку и поднялся в коридор.
– Пожалуйста, сюда, – сказала она.
Я подошел к ней и опустился на колени на дощатый пол.
– Сатоми говорила, что вы хотели бы больше узнать о кото.
– Да, это правда, – сказал я.
Говоря это, я все еще испытывал странное чувство дискомфорта.
– О чем вы хотите узнать?
– Вообще о кото в целом. Мне не хватает даже самых общих знаний.
Отвечая, я понял причину своего дискомфорта. Ведь только что убили повара, с которым она работала много лет, а на ней это никак не отразилось. Она говорила с улыбкой и держалась совершенно как обычно. Может быть, она уже привыкла к трагедиям или до сих пор не знает о том, что случилось с Морией? Я не хочу сказать, что ей полагалось все время плакать, но уж слишком безмятежна она была.
– Давайте начнем с определения, какой музыкальный инструмент называется кото. Пожалуйста, взгляните на это куго, – сказала она и, как мне показалось, наклонилась ко мне поближе.
Я заволновался.
– У этого кото двадцать три струны.
– Так, двадцать три.
– Их так много потому, что струны просто натягивают и при игре не зажимают пальцами и не регулируют высоту звучания порожками.
– Что значит – зажимать струны пальцами?
– Так же, как на гитаре…
– А, понятно. Вот в чем дело.
На гитаре-то я немного играю, поэтому на этом примере мне было нетрудно понять.
– Поскольку невозможно отрегулировать высоту звука с помощью порожка, требуется так много струн. Одна струна воспроизводит только одну ноту определенной высоты. Этот тип музыкального инструмента называется кин. В настоящее время мы используем иероглиф «кото» для обозначения всех типов кото, но это потому, что другой обозначающий кото иероглиф – «со» – не входит в стандартный список иероглифов для повседневного употребления. На самом деле правильно называть то кото, на котором я всегда играю, со. Кото и со изначально являются совершенно разными музыкальными инструментами, и даже в древнем моногатари[427] «Повесть о Гэндзи» они четко различаются как кото и со. Говорят даже, что женщины, играющие на кото, обычно более старомодны, чем женщины, играющие на со.
– А, понятно. Значит, привычные нам кото правильнее обозначать иероглифом «со».
– Да, – сказала хозяйка «Рюгатэя» и засмеялась.
– И сколько же струн у кото, которое со?
– Тринадцать. Вот почему то необычное кото, которое стоит там, также имеет тринадцать струн. Пожалуйста, пройдите сюда.
Она изящным движением встала, прошла в заднюю комнату и показала мне кото, о котором говорила.
– На днях во время концерта, который вы давали во дворе, вы говорили о семнадцатиструнном кото… – сказал я, следуя за ней.
Икуко согнула колени и села на деревянный пол. Я сел рядом и попытался сосчитать колки на ее инструменте. Их действительно оказалось тринадцать.
– Семнадцатиструнное кото создал уже в новое время Митио Мияги.
– Понятно, он добавил четыре струны.
– Да, верно. И все они толстые.
– Почему?
– Потому что не хватало басов. Когда мы играем Баха или другую западную музыку, нужно исполнять басовую партию. Так что обязательно нужен инструмент с возможностью низкого звучания. Вот зачем кото с семнадцатью струнами.
– Понятно, понятно. Но в ночь, когда убили госпожу Хисикаву, она играла на тринадцатиструнном кото, хотя это был Бах.
– Да, она играла на тринадцатиструнном кото, но необычном.
– Подождите, так это было необычное кото?
– Правильно. Оно было сделано из сосны, как это. Тарумото, который у нас работал, не любил семнадцатиструнных.
– А, вот в чем дело!
Я услышал об этом впервые.
– А я думал, что это обычное кото из павловнии…
– Нет, не обычное. Поэтому на нем, как и на этом, были колки для натягивания струн. Его тоже сделал мастер по имени Тарумото, который раньше работал в нашем доме.
– Значит, это кото того же типа, что и это… но это прикреплено к полу.
– Да, оно – одно целое с панелью пола. Они вырезаны из цельного бревна.
– Конечно, той ночью госпожа Хисикава играла не на нем.
– У нее было другое, оно не было прикреплено к полу, но тоже сделано из цельного бревна. Он лишь немного подправил форму бревна, отполировал, а на верхней части натянул струны.
– И оно хорошо звучит? Если это просто бревно, значит, у него нет резонансной коробки.
– Да, но звучало оно хорошо. Тарумото был большим мастером подбирать материал для кото. Он и павловнию выбирал всегда самую лучшую. Когда говорят о павловнии, всегда вспоминают такие вещи, как гэта, из которой их делают. У нее легкая древесина; но павловния, используемая для кото, совершенно другая. Это должно быть дерево, выросшее в холодном климате, и древесину надо брать с теневой стороны ствола, с плотными волокнами. Конечно, если вы хотите сделать хорошее кото.
– Но это ваше кото ведь из сосны, верно?
– Тарумото родился и вырос на горе Сэннин, поэтому очень хорошо разбирался в деревьях, которые там растут, вплоть до мельчайших деталей. Там большие сосновые леса. Гуляя по горам, он примечал подходящие деревья, которые могли дать хороший звук. Он часто звонил хозяину леса и просил спилить понравившееся ему дерево, выбирал нужные части. Но это было всего лишь его хобби. В основном он делал здесь кото из павловнии.
– Он делал и продавал их прямо здесь?
– Да. У кото работы Сумио Тарумото очень хорошая репутация. Они нравились и госпоже Онодэре, и она всегда ими пользовалась.
Я внезапно осознал, что лицо Икуко Инубо приблизилось почти вплотную к моему. И, возможно, неосознанно, ее пальцы следовали за моими, когда я поглаживал поверхность этого необычного, вырезанного из одного с половицей массива дерева кото, чтобы почувствовать красивую текстуру его древесины. Когда моя рука останавливалась, ее пальцы тут же ее догоняли.
Посмотрев на ее лицо, я увидел, что ее глаза слегка увлажнились, когда она взглянула на меня. Я быстро отвел взгляд, отодвинул колени подальше от ее и медленно встал. Мне она показалась немного странной. Она сидела рядом со мной, и хотя на лице ее была безмятежная улыбка, я чувствовал, что все ее мысли направлены в мою сторону.
– Я слышал, что нашли тело господина Мории, – сказал я.
Она тоже встала:
– Это совершенно ужасно.
Может быть, она действительно так думала, но внешне это никак не проявлялось.
– А с господином Фудзиварой все в порядке?
Я украдкой бросил взгляд на лицо Икуко, однако не заметил на нем никаких изменений или растерянности.
– Да, надеюсь, с ним все в порядке, – сказала она с меланхоличным выражением лица безо
